Говорила про работу: пока везет не очень, но главное, что работа любимая. Он осторожно спросил про кавалеров, Катя смутилась, отвела глаза и буркнула, что все нормально. Больше с такими вопросами он не приставал.
Расспрашивал про стариков, Петра Петровича и Анну Ивановну, про то, как они дожили свою жизнь, как уходили."
"Катя снова поморщилась, и опять Свиридов понял, что тема эта больная, тяжелая – они внучку вырастили, полностью отдавая себя. Старики ушли не так давно, пару лет назад, сначала дед, а потом и бабушка.
Ну а потом еще Витя.
– Мы с мамой остались одни, – тихо сказала Катя.
Он молча кивнул и погладил ее по руке.
Про мать говорила скупо и коротко. Оказалось, что Валентина не работает по болезни, полгода назад перенесла операцию, ничего плохого, но все равно тяжело. Полгода живет на даче, гуляет, копается в огороде, сажает цветы, и ей там хорошо и спокойно.
Он удивился:
– Валентина и дача? Огород и цветы? – Даже присвистнул от удивления: – Ничего себе, а?
Впрочем, с возрастом люди меняются.
Усиленно предлагал Кате десерт, но та оказалась – давно отвыкла от сладостей, не понимает их вкуса, ну и вдобавок нельзя. Он, сластена, даже расстроился:
– Ну хоть иногда? Как же лишать себя удовольствия?
Потом понял, что дочь нервничает и исподтишка поглядывает на часы. В конце концов она извинилась и вышла позвонить.
Все понятно, секреты.
– Торопишься? – спросил он, когда она вернулась.
– Да нет, не то чтобы, – тихо сказала она и, решившись, добавила: – Я маме звонила.
Так вот, она приглашает вас на дачу. Ну, в смысле, нас, нас обоих.
Свиридов посмотрел на дочь: выглядела она растерянной, смущенной. На минуту он задумался – а что, в конце концов? Какие такие у него дела? Главное дело – повидаться с дочерью. Но как он может ей отказать? А дела свои, делишки, он сделать успеет. В конце концов, обратный билет через семь дней. Главное – Катя, и он не может обидеть ее отказом. И Валентину не может, не заслужила она.
– Конечно, – заторопился он. – Прямо сейчас? Да, да, разумеется! Сейчас только расплатимся.
Обождешь меня на улице?
Он видел, как дочь облегченно выдохнула, порозовела от радости и полезла в сумочку за телефоном. Все понятно: звонит Валентине. Ну и отлично.
Свиридов подозвал официанта, попросил побыстрее собрать коробку с собой: несколько закусок на его усмотрение, три разных горячих, два-три десерта и обязательно их собственный хлеб, дивные булочки с разными добавками, ну просто Франция, честное слово.
