Я вообще считала, что женская жизнь моя кончена. Грустно, печально, но что же поделать? Выходит, такая судьба.
Вот так мы с Катюхой и жили. Иногда ходили в кино, копили на новый телевизор. Читали книжки. Делали уроки. А то, что я ревела по ночам, так этого никто не знал. А ревела я от одиночества. Знаешь, как это страшно – понимать, что никто, никто на этом свете тебя не защитит. Никто не придет на помощь, никто не разделит твои трудности. А самое главное – никто не пожалеет. Машка моя жила в Омске, своих немногочисленных подруг я растеряла в битве за выживание, тогда было не до подруг.
Да и они, мои подруги, наверняка выживали – выживала тогда вся страна. Но не все были вдовами с маленьким ребенком.
И вот надо же – снова судьба! Сижу я в своем детском садике, казалось бы, горя не знаю. Но оно, как всегда, ошивается где-то поблизости. Так получилось и в этот раз – умерла наша дорогая заведующая. Умерла скоропостижно, никто и не ожидал. Горевали мы страшно.
И дали нам новую – полную противоположность нашей Галине Степановне.
Стервой она оказалась отменной – злая, завистливая. Хотя кому там было завидовать? Нам, несчастным теткам?
И начались репрессии. Больше наши детки-школьники в садик не допускались – какое! В садике такие правила: как заберут последнего ребенка, можешь идти домой. А здесь не тут-то было! Рабочий день до семи? Извольте сидеть на работе!
Много там чего было. Постоянный контроль, выговоры на пустом месте, крики при детях, унижения при коллегах.
И побежали мы оттуда, как подорванные.
Ну ищу я работу, ищу. А тут ко мне соседка заходит, Инесса Петровна.
– Света, – говорит, – тебе же работа нужна?
– Нужна, – говорю я, – да еще как!
Ну Инесса и рассказывает – подружка у нее есть, то есть была. Потому как впала подружка в беспамятство и лежит, бедная, бревно бревном.
У подружки есть сын, хороший такой мужчина, не бедный, серьезный и добрый.
Так вот, нужна сиделка, женщина свободная, живущая поблизости. Ну и добрая, разумеется. Мама все-таки, хотя ничего и не понимает – чистый овощ.
– Нет, – говорю я. – Это мне не подходит. Как это – без выходных и проходных? У меня, между прочим, есть дочь. Нет и нет.
А Инесса все уговаривает:
– Да ты ему позвони и поговори, просто поговори. Деньги он платит большие, даже огромные.
Два дня я думала, а потом позвонила в надежде, что сиделку уже нашли и он мне откажет. А он, Валерий Михайлович, говорит:
– А давайте встретимся. Просто посмотрим друг на друга, а уж потом и поговорим.
