Нам теперь не закрыть глаза.
— Главное, не отпускать наши руки, — едва слышно говорит он и переплетает свои пальцы с моими, — и что бы сказали те мальчик и девочка, если мы сейчас откажемся друг от друга?
— Что мы дураки, — с моих ресниц срывается горячие слезы, — но самый дурацкий дурак, это ты, Богдан.
— Я знаю, — сжимает мою ладонь крепче и не отводит взгляда, — прости меня.
А после утыкается лбом мне в бедро с тяжелым и глубоким выдохом, будто выпускает из себя весь воздух.
— Не хочу быть козлом, которого и отцом назвать стыдно, — сдавленно сипит, —‘сейчас я козел, но все еще папа, Люба.
Да, не для Доминики, но... я с ней я вообщене знаю, как быть. Я бы ее спрятал, лишь бы не видеть и не знать... да, это неправильно... Да, я это чувствую, но как быть...
— Быть хорошим человеком, Богдан.
— Это возможно только рядом с тобой, Люба.
— Я знаю, — провожу ладонью по его затылку, — но учить быть тебя человеком...задачка не из простых. Ты же еще огрызаешься, когда все сложно.
— Но кто если не ты, — шепчет Богдан.
— Сам ты не справишься, — пропускаю его волосы сквозь пальцы. — Да и я бы хотела, чтобы ты ночами вставал по ночам к нашему младшему сыну, но перед этим целовал меня в щеку.
Богдан поднимает на меня лицо. Молча смотрим друг на друга около минуты, и он шепчет:
— Поцелуй меня. Умоляю, поцелуй.
Наклоняюсь к нему, обхватываю его лицо руками и целую на выдохе.
Нам будет сложно, и даже больно, но друг без друга нас не существует.
Прижимаюсь лбом ко лбу Богдана:
— Каждый день надо помнить, что мы есть друг у друга.
Глава 62. Поступить по совести
— Ты мне жизнь разрушил! — верещит Кристина. — А теперь дочь отбираешь?!
Быть хорошим человеком — сложно, но с Любой может быть только такой.
— Рот прикрой и не ори на меня, — стараюсь говорить спокойно и делаю решительный шаг к
Кристине. — Я у тебя не отнимаю Веронику, но... правду мы не утаили, Крис. Она узнала обо мне, узнала о брате и сестре, и, нравится нам это или нет, но ее тянет к ним.
— Она моя дочь!
— Она ею и останется! — рявкаю я.
— И в твоих интересах сейчас затихнуть и бороться против нашей семьи!
Слышу, что в глубине квартиры скрип дверных дверей, уверенные шаги и в гостиную заходит
Доминика. Скрещивает руки на груди и шумно выдыхает через ноздри.
— Появился папочка, так мамочка побоку, да? — Кристина зло смотрит на нее. —Ему все эти годы было насрать на тебя.
— Мне тоже на него насрать, — шипит Доминика и щурится на Кристину, — пусть обеспечивает меня. Это его обязанность.
