Останавливаюсь перед дверью и жду продолжения, но Богдан не спешит его рожать."
"— Да ты задолбал! — взвизгиваю я и разворачиваюсь к нему. — Что за паузу?! Мне тебя привязать к стулу и выдернуть ногти, чтобы ты наконец разродился?
Кажется, даже сверчки затихли, и, наверное, мой крик был слышен аж в Москве.
— Что она сказала? — перехожу на тон ниже, сжав кулаки. — Свадьбу отменяет?
Или Аркаша уговорил ее уехать на Алтай и поорать на горы? Что?! Или опять истерика?
— Нет, — Богдан сжимает переносицу.
— Богдан, тебе не идет быть загадочным.
— Если ты не поняла, то я пытаюсь сейчас быть спокойным, — сдавленно отвечает он. — Люба, понимаешь, я очень против того, что сейчас происходит с нашей семьей. Я бы иначе все решил...
А потом он все же не может себя сдержать и бьет кулаком по одному из деревянных столбов, что подпирают навес веранды. Дерево трещит под ударом Богдана, и я медленно пячусь.
— Черт, — рычит Богдан и встряхивает рукой, а затем резко разворачивается ко мне.
Я знаю, что он не ударит меня, но я все равно пугаюсь.
Что такого сказала ему Света?
На что подбил Аркаша сестру?
— Наши дети изъявили желание, Люба, встретиться с Доминикой, — хриплый голос Богдана вибрирует яростью.
Я медленно моргаю.
— Я против, Люба. Сильно против, если ты не поняла, — он поскрипывает зубами.
— Мне в принципе все это очень не нравится.
— Но в этом только ты виноват, — держу его взгляд. — Мне тоже не нравится, если что, но...
— Но да, — усмехается Богдан и разводит руки в стороны, — так жить больше нельзя.
— Именно, — медленно киваю я.
Я могу сейчас фыркнуть или даже с криками возмутиться, что Богдан офигел и что встреча наших детей с Доминикой — не моя проблема, но что-то во взгляде Богдана меня останавливает.
Злющий как черт он смотрит мне прямо в глаза и ждет от меня той женской поддержки, которая направляет мужчин по пути совести.
— Если они хотят, то ты не можешь им запретить эту встречу, — мой голос неожиданно становится спокойным и ровным.
— И так будет правильно.
— Для кого правильно, Люба? — с угрозой уточняет Богдан.
— Для тебя, — вздыхаю я.
У него дергается верхняя губа.
— Она для меня проблема. Не дочь, — с честной агрессией отвечает он.
— Нет, — мне все тяжелее и тяжелее выдерживать его взгляд. — Это не проблема, Богдан.
Проблемы тебя никогда не пугали. Доминика — не проблема, — повторяю я, — она — твоя вина.
Молчит и не моргает.
