– Прошу, Нолан…
И в ту же секунду Орион бросился к Нолану и перехватил его за пояс, взмахивая охотничьим ножом. На одно ужасающее мгновение Саймон решил, что брата сейчас зарежут, но Орион лишь прижал лезвие к его горлу, не выпуская из медвежьей хватки.
– Попробуй превратиться, и я тебе глотку перережу, – пригрозил Орион. Нолан забился в его руках, но повелитель Птиц оказался сильнее. – Так, Селеста, на чём мы остановились?
Саймон застыл. Сердце его билось так громко, что в ушах шумело. Нет, Орион не посмеет. Он не посмеет.
Но в глазах дедушки плескалось безумие, и Саймон костьми ощутил, что ошибается. Орион готов был на всё ради Осколков.
Селеста кое-как встала, опасно пошатываясь на четырёх лапах.
– Тебе нужна я, а не он, – рыкнула она. – Отпусти его.
– Отдай Осколки, – сказал Орион, – или снова придётся хоронить своего драгоценного мальчика.
Яростно зарычав, Селеста дико сверкнула глазами и бросилась на него, оскалив зубы. Но не успела добраться до Ориона: зазвенела тетива, и в плечо её впилась стрела.
Споткнувшись, она рухнула на землю.
– Бабушка! – заорал Нолан. Он врезал локтем Ориону в живот, но тот даже не поморщился.
– Последний шанс, – зычно произнёс он. – Где Осколки, Селеста?
– Не у… не у меня, – выплюнула она. – Здесь их больше нет.
Орион глубоко вздохнул.
– Жаль, – пробормотал он. – А я-то надеялся, что мы обойдёмся малой кровью.
Он стиснул пальцы на рукояти ножа. Время будто замерло, растянулось в бесконечность, и Саймон понял: если он ничего не предпримет, брат умрёт.
– Стой! – крикнул он.
Слетев с ветви, он приземлился в нескольких метрах от Селесты и тут же вернул себе человеческий облик. От гнева потряхивало, и пришлось взять себя в руки, чтобы не напасть на деда. Он мог с лёгкостью разорвать повелителя Птиц на части, применив силы, но одно неловкое движение – и брату конец.
– А, Саймон. Ты снова с нами, чудесно, – произнёс Орион гневно, прижимая нож к горлу Нолана. – Ты что, забыл, что от тебя требовалось?
– Осколки у меня, – дрожащим голосом сказал он.
– Ты что творишь? – прошипел Нолан сквозь зубы, а Селеста угрожающе зарычала. Саймон не обратил на них внимания.
– Мне надоела твоя вечная ложь, – сказал Орион, смещая вес с больной ноги. – Когда вернёмся на Ястребиную гору…
Саймон не стал его слушать, а просто достал Осколки из кармана. Три кристалла обжигали руку так, будто полыхали огнём, но он твёрдо держал их, показывая Ориону."
"– Они настоящие, – сказал он. – И я передам их тебе, как только отпустишь Нолана.
