Она внимательно её осмотрела, то и дело вращая её в руках, будто искала какую-то подсказку.
– Но какие-то догадки должны быть, – сказала она. Уинтер тем временем занялась хлопьями, принесёнными Зией. Саймон же, несмотря на голод, считал, что урчащий живот может немного подождать.
– Это мог быть кто угодно, – ответил Малкольм, опускаясь на стул. – Изабель. Орион.
– Нолан, – добавил Саймон. Дядя с тётей посмотрели на него. – Я думаю, это от него.
– Почему? – тут же спросил Малкольм. – Ты с ним связывался?
От надежды в голосе дяди сердце заныло, и он покачал головой.
– Просто… предчувствие, – промямлил он. И не соврал. Да, он до сих пор злился и расстраивался, что брат украл Осколки и бросил его, но в глубине души пытался убедить себя, что всё это – лишь часть грандиозного плана, о котором Нолан не рассказал. Чем больше проходило времени, тем меньше оставалось на это шансов, но Нолан всегда рвался найти Осколки и спасти маму. Может, пришла пора.
– Предчувствия мало, – проворчал Малкольм.
– Вдруг это ловушка.
– А смысл? – спросил Саймон. – Зачем меня ловить? От меня больше никакого толка. Осколков у меня нет. Орион не в курсе про мои силы…
– Тшш… – Зия вскинула руку, и Саймон мгновенно замолчал. – То, что мы никого не видим, не значит, что нас не подслушивают.
– Если подслушивают, то и наблюдают тоже, – пробормотал Саймон. – А если наблюдают, то и так всё знают.
– Не важно, – сказала она. – Мы пытаемся тебя защитить. Не испытывай судьбу.
Он присел напротив Уинтер.
– Ну так зачем? – повторил он.
– Зачем я мог понадобиться Ориону?
Малкольм почесал затылок, глядя в пустую кружку из-под кофе так, будто в ней скрывались ответы.
– Даже если причина нам неизвестна, это не значит, что её нет, – сказал он. – И если он попытается тебя схватить…
– Я сбегу, – уверенно сказал Саймон. – Раньше получалось, и сейчас получится.
Дядя поморщился. Раньше он понятия не имел, что на протяжении предыдущих восьми месяцев Саймон постоянно сбегал, разыскивая Осколки Хищника.
Но в прошлом месяце Саймону пришлось рассказать о своих способностях, и Малкольм обо всём догадался.
– Я против, – сказал он. – На крыше Небесной башни мне тебя не защитить. Никому не защитить.
– Говори за себя, – пискнул Феликс, забираясь на стол и утаскивая хлопья, выпавшие из переполненной миски Уинтер. Малкольм нахмурился лишь сильнее.
Саймон покачал головой:
– Вы говорили, что раз я так далеко зашёл, то вы не станете останавливать меня на полпути.
