А мне становится до гадливости неприятно смотреть на парня. До того, что высохшие было слезы вновь колют глаза.
— Вы мне оба противны, что ты, что Райт. Не вижу никакой разницы. Я не хочу быть тебе нужна. Никогда!
Настроение Николаса заметно поднимается.
— Отлично, Трескунок! Ну, пока! Увидимся дома!
Всего несколько секунд, и Ник, как ни в чем не бывало, отпускает меня. Отодвигает в сторону, распахивает дверь и выходит. Сразу же в коридоре перейдя на бег, уносится в направлении спортзала и мужских раздевалок, а я наконец-таки остаюсь одна и, обессиленно выдохнув, приваливаюсь плечами к стене.
Душу внезапно тревожит беспокойство и мысль, что однажды для меня всё может закончиться совсем иначе. И что мне, наверное, лучше уехать отсюда — из Сендфилд-Рок. Но что может сделать со своей жизнью семнадцатилетняя школьница?
Ничего. Разве что постараться убедительно соврать сводному брату.
Да, я соврала Николасу, и ни о чем не жалела. Разница между ним и Райтом все-таки была. И для меня — такая же огромная, как зияющая чернотой пропасть.
Что бы лично мне сегодня Картер ни сделал и ни сказал, я поняла, что он был искренен, когда речь зашла об Алексе. За ту боль, которую я увидела в его глазах, я оказалась готова ему простить всё. Потому что теперь мне совершенно точно известно: ему еще хуже, чем мне.
Глава 13
Я даже не вспоминаю о мисс Эдвард и о ее задании, когда, спустя несколько минут, успокоившись, выхожу из кабинета. Оказавшись в пустующем коридоре, задерживаюсь у торгового автомата с напитками, чтобы купить себе бутылку минеральной воды и хоть немного смягчить сухое горло, которое продолжает саднить от разговора с Картером Райтом.
В нем словно остались царапины от его ледяного голоса и злости, но сколько я ни пью, вода не помогает, а остальное я постараюсь забыть.
Оглянувшись, иду в направлении крыла, где длинными рядами расположены шкафчики учеников. Подойдя к своему шкафчику у ниши, открываю его и складываю в рюкзак учебники, которые собираюсь унести домой.
А еще на коже продолжают зудеть следы, оставленные пальцами Николаса, и это сложно оставить без внимания. Я нахожу влажную салфетку и стираю их с шеи снова и снова, мечтая, чтобы этих следов никогда не было, но это не так-то просто.
Скорей бы оказаться дома и смыть их с себя в дýше горячими струями. Как я смывала любые его прикосновения до этого.
О-ох. Я закрываю шкафчик и приваливаюсь лбом к дверце, выкрашенной в желто-зеленые цвета школы Эллисон.
