— Холт, только попробуй с этой дурой что-то закрутить… — холодно предупреждаю я друга, но тот и сам со смешком фыркает:
— Да нужна она мне!
А Лукас, завалившись на скамейку, ржет:
— Твою мать! Как же хорошо, что у меня два брата и ни одной сестры! Не завидую я вам, парни! А что же будет через пару лет, когда они вырастут? Каждому все равно член на узел не завяжешь!
***Я не задумываюсь о том, что будет дальше. У меня и своих дел по горло. Но насчет Виктории уже сейчас не обольщаюсь — с мозгами моей сестре не повезло, в отличие от внешности.
Потомки ирландцев, индейцев и голландцев — адский коктейль! — мы с братом родились темноволосые, со смуглой кожей и синими глазами, а вот Вик унаследовала жгуче-темные глаза отца и переменчивый характер матери. Так что ей вполне по силам подцепить какого-нибудь идиота даже в четырнадцать, не озаботившись тем, во что это ей выльется.
Однако моей сестре повезло в другом — я знал, как отбить у нее охоту за нами таскаться, пока она не повзрослеет. Мне было плевать на всех остальных, но отнюдь не все равно, что происходит в моей семье и с моими близкими.
Закончить разговор с Алексом получается поздно вечером, когда я возвращаюсь с улицы и вхожу в нашу с братом спальню, включив у двери ночник и сбросив куртку на кресло. Наш дом достаточно просторный, в нем хватает спален, чтобы все трое детей Райтов могли расположиться в отдельных комнатах, но мы с братом всё еще продолжаем жить в одной, в которую нас когда-то принесли младенцами. Такое чувство, что это физическая необходимость — знать, что Алекс рядом.
Смотреть на него, узнавая свои черты, и каждый раз убеждаться, что с ним все в порядке.
Постель брата разобрана, но я знаю, что он не спит. Ал в одних боксерах сидит на подоконнике, поставив на него одну ногу, опершись острыми лопатками об откос окна, и смотрит на меня.
Я прохожу мимо и начинаю раздеваться.
— Мотоциклист, который тебя привез — это ведь был Кристиан Палмер? — негромко спрашивает он. — Старший брат Лукаса?
Черт! Я предупреждал Криса, чтобы он вел себя тише, высаживая меня за двадцать метров от дома, но этот придурок любит выделываться, и наверняка до брата донесся звук рычащего двигателя «Сrambler», когда Крис сорвался с места и уехал.
— Да. И что?
— Я слышал, у него были проблемы с законом. Сколько ему? Девятнадцать?
— Слушай, Ал, какая разница? Я ему не мамочка, чтобы воспитывать.
Я снимаю кроссовки и расстегиваю ремень на джинсах. Сдергиваю их с себя, отвернувшись к шкафу.
