Но где-то внутри моего тела рождается дрожь, и я чувствую, что стеклянный кокон, сковавший меня, начинает звенеть.
Я делаю шаг назад и обвожу по очереди взглядом старшеклассников. Смотрю на Кевина — он уже успел подняться и сейчас, опустив глаза, отворачивается в сторону. На Викторию — на лице подруги застыло изумление и брезгливость, словно я предала ее. На Пилар — там горит отчаяние и зависть, как будто я переиграла всех. Мне так хочется уйти отсюда, из этой несостоявшейся сказки, и не могу…
— Так вот, почему Ник и Картер цапались последнее время…
— Да, не повезло Холту с сестрой.
— Вот тебе и тихоня, крутила с Лоуренсом, а спала с Райтом!
…Но наконец-то я делаю шаг, второй… и выбегаю из зала. Снимаю в школьном гардеробе свой плащ и спешу на улицу.
На город уже успел спустился вечер, и сейчас точно не самое подходящее время суток, чтобы возвращаться домой в одиночестве. Но именно пешком, запахнувшись в плащ и не чувствуя под собой ног, я направляюсь на холм.
Картер
Первое… Второе… Третье… и вот четвертое.
И все с фамилией Райт.
Здесь нет освещения, муниципалитет экономит на таких вещах, и ряд невысоких надгробий, выступающих из густой травы, освещает лишь свет от дорожных фонарей и фара мотоцикла, немного разгоняя сгустившийся над кладбищем Сендфилд-Рока сумрак.
Могила матери еще свежа, даже цветы не завяли. Я провожу по ее надгробию рукой, и на мгновение передо мной встает ее лицо — молодое и задумчивое, словно я ее окликнул на пороге дома, а она обернулась.
«Картер, это ты, мой мальчик?»
«Я, мама»
«Уже поздно, что ты здесь делаешь?»
«Ищу дорогу и не нахожу»
«Я подвела вас.
Так вышло. Но ни о чем не жалею»
«Знаю»
«Уходи, тебе не место тут!»
«Скажи, ты любила меня?»
Холодный бриз с океана долетает сюда и ерошит волосы на макушке. Бросает пряди на лицо, впиваясь в кожу ледяными иглами.
Я подхожу к надгробию брата и долго стою над ним, вглядываясь в имя, высеченное на сером камне.
«Покойся с миром, любимый сын. Наша душа и сердце — Алекс Райт»
Закрыть ладонью часть надписи не трудно, сложнее не увидеть за ней лицо брата — синие глаза, вихрь волос надо лбом и улыбку.
И не услышать знакомый голос, так не похожий на мой — в нем всегда угадывалось ожидание чего-то грандиозного, что непременно с ним случится.
Алекс Райт — Картер Райт. Даже имена нам родители дали отличные, словно, только увидев своих младенцев, разделили их на светлое и темное.
«Покойся с миром, Картер Райт. Мы будем скучать по тебе». Вот какой должна была быть надпись.
