— Я не шучу, и дважды предупреждать не стану!
Однако и я не на шутку сердита. Лоуренс не заслужил столкновения с Ником, я не хочу, чтобы он пострадал, поэтому говорю как можно убедительнее, тем более что все это правда:
— Учти, что отец и сестра Кевина работают в полиции. Если с его головы упадет хоть волосок… Я молчать не буду, и тебе не завидую!
— Сука! — слышу в спину, но больше не отвечаю. Просто захлопываю дверь и закрываю ее на замок.
Что будет завтра — не знаю. Но сейчас — видеть его не могу!
***Он здесь, в моей спальне.
Я понимаю это слишком поздно, когда из сна, в который я не успела провалиться, меня вырывает резкий металлический щелчок, похожий на хруст, и шелест чужого присутствия.
Рама окна резко поднимается, и темная фигура проникает в комнату.
Я вздрагиваю и успеваю испуганно вскрикнуть, отбросив одеяло в сторону в попытке вскочить, когда незваный гость безошибочно находит меня в темноте и наваливается сверху. Обхватив ногами, опрокидывает на подушку, закрывая рот ладонью.
От одной мысли, что это может быть Николас, меня ослепляет белоснежная вспышка страха. Теперь я знаю, какой у него цвет. И паника… Она рвется изнутри, заставляя тело биться в попытке освободиться из сильных рук. Очень сильных, мне никогда с такими не справиться.
Они держат крепко, и знакомый, холодный голос произносит у моего лица:
— В прошлый раз на дороге ты меня не испугалась, а надо было!
О, господи! Картер! Это он!
Как только я узнаю голос, мои плечи опадают на подушке, и я затихаю.
Но все еще шумно дышу, поэтому Райт не сразу отнимает руку, а только убедившись, что я не стану кричать.
Оперев ребро ладони над моей головой, сам не отодвигается и его яростное дыхание касается моих губ.
— Я видел вас с Лоуренсом! Какого черта он возле тебя ошивается, Холт? Ты не смеешь с ним быть, слышишь? Ни с кем не смеешь!
Глаза из темноты смотрят колкие и злые, несправедливо колючие. Слова звучат так, словно он имеет на меня право, но это не так.
Я никому и ничего не должна — ни Нику, ни ему!
— Ты не можешь мне приказывать, Райт, — успокоившись, стараюсь ответить достаточно твердо. — Даже забравшись в мою спальню!
— Возможно. Но я могу кое-что похуже. Например, помочь бедолаге Кевину сломать ногу. Или руку. Или, не дай бог, его цыплячью шею. Я могу многое сделать, Трескунок, чтобы вернуть тебе память!
Это правда. Я видела его той ночью с Уолбергом, и поняла, что он куда опаснее Николаса.
