Ох, нет! Охнув, пячусь назад, ожидая увидеть перед собой опасного незнакомца, а потом слышу знакомый, царапающий душу льдом голос:
— Это я, Холт. Какого черта ты здесь делаешь одна?! Садись на мотоцикл, быстро!
Сзади слышен шум других спортбайков, но я так застыла, что не могу пошевелить рукой — Райт всегда на меня так действовал.
— Че-ерт, поздно! — Картер глушит двигатель своего черного «Ducati» и встает, откинув подножку. Стягивает с головы шлем и раздраженно встряхивает рукой длинную челку, полоснув меня темным взглядом.
Сняв с себя куртку, делает шаг и бросает ее мне в руки, оставшись в футболке.
— Надень! И не беги, стой на месте, пока не скажу. Поняла?
Голос звучит требовательно, но от происходящего и от бега у меня нет сил произнести даже звук. В тело возвращается дрожь, намертво меня обездвижив.
— Надевай, Холт! Или я напялю ее на тебя сам! Ну!
Руки не слушаются, но мне удается влезть в куртку Райта, сохранившую его тепло, как раз в тот момент, когда парни на мотоциклах окружают нас.
И старший из них, крупный парень с неприятным вкрадчивым голосом, останавливается прямо перед Картером и заглушает двигатель.
Он стягивает шлем, кладет его перед собой на бензобак и усмехается.
— Что это было, Райт? Ты меня удивил. Я не припомню, чтобы ты когда-либо обрывал наш разговор из-за девчонки. Кто она, прояснишь? Очень уж я любопытный."
"Я не знаю, чего ждать от парней и Картера, но с виду он остается спокойным. Лишь на секунду его губ касается холодная усмешка… и тут же исчезает.
— Любопытство сгубило кошку, Рэй. А ты и близко не так живуч, как эти твари. Лучше поезжай по своим делам, я найду тебя позже. Кто она — никого не касается.
Ответ не нравится Рэю, и он сплевывает на землю тугой комок слюны. Больше не усмехается, а я внезапно замечаю, как сильно напряжены плечи и руки у Райта. Он держит их опущенными с расслабленными с виду пальцами, но я понимаю — это лишь видимость, и они готовы сомкнуться в кулак в любой момент.
— Мне так не кажется, Картер. Особенно после того, как ты за моей спиной вволю позабавился с малышкой Лоретт.
Она мне нравилась, и я тут подумал, а вдруг и эта пташка придется по душе? Я хочу разглядеть ее получше. А с Ником, если правда, что он ее брат, я сам поговорю. Он не проблема для меня.
У меня не только стынет тело от страха, но и душа замирает. А еще… что-то тонкое и жгучее, как раскаленная игла, ревностно вонзается под грудь. Эта чужая жизнь, не моя, и мне вновь хочется бежать отсюда.
