По пути к целительской башне, расположенной в другом конце городка, Анна спросила кое о чём, показавшемся странным:
— Мастер Тамико, почему нас сторонятся адепты? Ведь по взглядам видно, хотят познакомиться поближе, расспросить, но не подходят."
"— Распоряжение ректора, в течение недели не подходить к вам самим, — пояснил мастер. — Строгий запрет, вплоть до отчисления за нарушение. Это для того, чтобы вы легче адаптировались к новым условиям. Принцип постепенности. К одногруппникам это не относится.
Перед тем, как зайти в аудиторию, а куратор вновь довёл группу до дверей, фея спросила, когда можно навестить единорога и где его держат.
— Конюшни находятся за целительской башней, в которой мы сейчас находимся. Навестить можно будет после обеда. У вас двухчасовой перерыв, и в это время обитателей конюшни выгуливают на пастбище. Первым, кстати, единорога. Его не переносят остальные животные, а теперь, после того, как он заговорил, ненавидит весь обслуживающий персонал, — сообщил Мастер Тамико и, неожиданно спохватился.
— Я же расписание вам принёс. Вот, специально в двух экземплярах. Принцу и его приятелям передайте.
К всеобщему удивлению передать свиток с расписанием вызвалась фея. Распрощавшись с куратором до обеда, вошли в аудиторию. На лекцию собрался не весь первый курс, половина. В последний момент декан Анги Рамито усомнилась в способности Мастера Араими удержать внимание большой аудитории и разделила курс на два потока. Самой молодой преподавательницы ещё не было, декан давала ей последние наставления.
Последний ряд, видимо заметив предпочтения призванных, никто не занял. Принц с приятелями расположились у окна. Альминуэ, помахивая свитком, направилась к ним. Она вручила расписание брату декана боевиков, склонившись к не соизволившему подняться парню, и, как бы невзначай, коснувшись крылом его щеки. Затем, не произнеся ни слова, направилась к остальным. Уже все вместе попаданцы и Дин поднялись по ступенькам и заняли места.
Пока вошедшая Мастер Араими представлялась и объявляла тему лекции, дроу спросила:
— Фейка, что это было?
— Печать неразделённой любви, — ответила Альминуэ, злорадно ухмыляясь.
— Подействует, примерно, через сутки.
— И надолго? — тоже усмехнулась Эйта.
— Нет, но в полной мере испытать чувства безнадёжно влюблённого успеет, — ответила фея.
— Ты и нас так можешь? — спросил с опаской Дин, но к чести своей, не сделал попытку отодвинуться.
— На своих не действует, — отрезала фея.
Остальные помимо воли улыбнулись.
