И смотрел он так… уф, очень напряженно, словно я слопала его любимый корм.
– Ну и в чем я перед тобой виновата? – задала я риторический вопрос, никак не рассчитывая на то, что мне сейчас ответят.
– А ты считаешь, что все хорошо? Нет! Вы посмотрите на нее! На эту… эту… ЖЕНЩИНУ! – это впервые я слышала, когда слово «женщина» употребляется в качестве оскорбления. – Ты мне скажи, как бы ты себя чувствовала, если бы… если бы… – Эруэль никак не решался договорить, – если бы тебе пришлось подмывать свою толстую задницу своим же длинным языком! – ого, если до этого я немного сочувствовала эльфу, то после его слов я радовалась, что ему так «не повезло».
Вот честно, нужно было сделать его кивсякой. – Как тебе такое, а? Нравится?! – ага, мне все нравилось – куда удобней слышать голос в действительности, а не в своей голове, которая просто пухла от нескончаемого потока эльфийских жалоб и нытья...
– О-о-о, говорящий оцелот. Какая же он бубусичка, – я принялась прыгать вокруг дивана до тех пор, пока не отшибла себе два пальца, а затем бросилась на шею довольного Антона, чтобы от всей души его отблагодарить.
Нет, ну на такое не каждый любимый мужчина способен, а тут грубый байкер… Не, он точно молодец. – Спасибочки! Спасибочки! За то, что приобрел такое чудо, – я старалась не думать о том, какая противная личность прячется в этом чуде, – и за то, что избавил меня от постоянного бубнежа, спасибо, – ага, я прекрасно понимала, что еще пару фраз и Эруэль вопьется мне в лицо, быть может, в сердцах откусит нос, который у меня напрочь забился из-за текущих по щекам слез.
Чего это я такая эмоциональная? Вроде, не беременна. Ну да. Я же не Дева Мария с ее непорочным зачатием.
– Ага, бубусичка. Кукусичка! Ох уж эти дамы, – и снова в его голосе я услышала ничем не прикрытое снисхождение. Вот как кот может быть таким противным? Они же все ми-илые. Э-эх, хорошо все-таки, что котики не разговаривают. Не хотелось бы услышать от них, что ты истеричка или слабак. Ты такой «ой, моя зайка, смотри, что я тебе принесла», ну а тебе в ответ «не думай, что сможешь купить мое уважение сушеной индейкой, да, я к тебе сейчас обращаюсь, утырок и нищеброд».
– Ни ума, ни фантазии, ни терпения, ни совести. А! Стоп! Отпусти мой хвост! Хвост отпусти, кому я говорю! – хе-хе-хе, будет знать, как им вилять. И не смотря на все вопли пятнистого эльфийского дьявола, я снова схватила его за хвост. Хех, какой он милашный, какой мягонький. Так бы его и оторвала, чтобы тискать, когда хочется.
