Но сам он при этом будто невзначай и неосознанно, ловит прядку моих волос, выбившуюся из косы и принимается ею играть, почти касаясь моей шеи. Контрастно. Интимно-нежно. Демонстративно. Приходится прилагать немало усилий, чтобы оставаться внешне безучастной к столь провокативным действиям. И к этому заявлению, от которого моё глупое, влюбившееся без спросу сердце начинает сбоить. Защищает ведь."
"Нет, ну что он со мной творит? Зачем? Я же сейчас зардеюсь как алоцвет. А может на это и рассчитывает? Показывает, что между нами более близкие отношения, чем просто между наставником и ученицей? Притом показывает с самой первой секунды пребывания во дворце.
Демонстрирует тот самый свой сугубо личный интерес?
Отец, наблюдая за нами, закипает всё сильнее. Правда почему-то сдерживается. Большинство советников тоже проявляют явное недовольство ситуацией и даже настороженность с примесью страха, особенно после угрозы Синна тем, кто желает мне зла.
Надо же! Как «доброжелательно» все ко мне настроены! Как рады, что у меня имеется сильный и опасный защитник!
Держат лицо только Делберт с Хатрилом.
Не сдержав ироничной ухмылки, я позволяю себе то, чего мне больше всего хочется. Откидываюсь на спинку кресла, тем самым становясь ещё ближе к своему наставнику. Его рука теперь оказывается на моём плече, а дыхание шевелит мои волосы на макушке. Со стороны это почти как объятие. Но он ведь этого хотел?
Реакция следует незамедлительно. Король сжимает сердито губы, буравя меня презрительным злым взглядом.
Лицо Биарне перекашивает осуждающая гримасса. Зато глава Ковена рассматривает нас с задумчивым и даже иследовательским интересом.
– Все вопросы, требующие твоего присутствия, Аеталь, мы уже рассмотрели, – скрежетом метала по льду раздаётся наконец в тишине напряжённого молчания голос короля. – Дальнейшее твоё присутствие на сегодняшнем совете не обязательно. Можешь быть свободна и возвращаться в Академию.
Свободна? То есть как свободна? А Зирх? Тренировка, к которой меня наставник готовил? Я даже рот начинаю открывать, чтобы задать этот вопрос, но в моё плечо впиваются пальцы Синна, останавливая.
Замираю, осмысливая, и в конце концов говорю совершенно другое.
– Как скажете, отец. Была рада увидеть вас и познакомиться с вашими советниками.
Мне кажется, или при слове «отец» его слегка перекашивает? Трудно сказать, если лицо и так искажено от злости.
Проанализирую это потом, сейчас же опираюсь на предложенную Синном ладонь и поднимаюсь с кресла.
