Рубашка, хоть она и длинная до щиколоток, плотная и закрытая, но на голое тело. И халата даже нет чтобы набросить сверху. А прятаться под одеялом как-то глупо. Впрочем, какая разница?
– Входи, – повышаю голос, чтобы услышал, и невольно снова устремляю взгляд в окно. Во дворе по-прежнему никого. Даже студенты по общежитиям сидят.
– Как ты? – спрашивает тот, кто мог бы стать мне хорошим другом.
Слышу, как закрывается дверь, потом его шаги. Может ещё не всё потеряно? Оглядываюсь через плечо. Стоит взлохмаченный со свежим краснм рубцом на лбу.
Правда переодет в читстое. Ему одежду принесли, вот. Смотрит, склонив голову, глаза серьёзные без малейшего намёка на привычную насмешливость.
– Нормально. Слабость накатывает, а так всё хорошо, – признаюсь, бледно улыбнувшись. – А ты как?
– А что мне сделается? – хмыкает он, но тут же сводит хмуро брови. – Слушай, я тут поговорил с ребятами. И хочу тебе сказать, что от нас никто ничего не узнает. А преподы ж и так в курсе, да?
– Некоторые, – киваю осторожно.
Голова тяжёлая просто жуть. И слёзы на глаза почему-то наворачиваются. Не люблю я зелья. С самоконтролем совсем беда. – Спасибо, Морт.
– Не за что, принцесса, – улыбается парень уже гораздо веселей.
– Есть. Если бы не вы, я бы не справилась, не успела. И очень благодарна за вашу помощь… и поддержку.
– Тайра, я уже говорил. Боевики своих не бросают. А ты своя, – твёрдо произносит Морт. – Даже если тебе по рангу иметь таких друзей не положено.
– Друзей? Ты правда готов быть другом сумасшедшей ведьме с запада? – с горьким смешком интересуюсь у парня, изо всех сил стараясь не показывать, как надеюсь на положительный ответ.
Даже не думала, что так привыкну к его насмешливой роже. И мне действительно будет очень жалко, если нашей едва начавшейся дружбе придёт конец.
Морт удивлённо вскидывает брови. Таращится на меня пару мгновений, словно не верит в то, что услышал, а потом возмущённо фыркает.
– Не знаю, какая из тебя ведьма, но сумасшедшая не очень, разве что безбашенная немного.
Так что глупости не говори. Дружба? – тянет мне свою огромную лапищу.
– Дружба, – улыбаюсь с облегчением, от которого даже в глазах немного темнеет, а потом, поддавшись порыву, обнимаю парня, пытаясь выразить свою признательность... за всё. Хороший он. Такой хороший.
И надо же такому случиться, что как раз в этот момент резко открывается дверь. И меня мгновенно накрывает ощущением тёмной ярости. Чужой, вымораживающей.
