— Прекрати, скотина, прекрати! Я все расскажу Генри, отпусти!
— А вот я Генри ничего рассказывать не стану, я просто отрежу тебе твой отросток, мерзкий Вильям.
Становится легче, сверху уже не давит и никто не трогает, а мне хочется плакать. Слышу удары, стон, мат. Приподнявшись на локтях, смотрю на то, как мушкетер бьет ковбоя.
Нет, не о таком спасителе я мечтала, но рада и ему.
*10*
— Вали, и чтоб я тебя не видел.
Снова грохот, стоны Вильяма. Не то чтобы я рада своему спасителю, но сейчас я вообще не понимаю, как так этот хиляк мог со мной справиться?
— Испугалась?
Мушкетер, он же Райли — старший из троих племянников Генри Томаса, смотрит на меня, в глазах немного волнения, но все равно на лице пакостная наглая улыбка.
— Нет.
— Даже так?
— Это у нас с Вильямом такие сексуальные игры. Я сначала трахаюсь с другими, он узнает и ревнует, его это возбуждает. Я ведь именно такая, как ты подумал.
Все еще лежу на кровати, но одернула юбку, стараюсь выглядеть расслабленной и не показать волнение.
Я не дам этому напыщенному индюку даже думать, что он такой великий спаситель.
Господи, я сегодня самая глупая и дурная девушка на свете.
Естественно, он подумал, что я именно такая, то есть распущенная и развратная давалка, как выражается Стеф. Именно это подумал бы любой человек, увидев меня сидящей сверху на члене одного парня, когда при этом второй наяривал себе стояк.
Да к черту его.
Пусть думает что хочет.
— Спасибо, — встаю, поправляю платье, придется вновь надевать новые трусики, я с этой семейкой так разорюсь на хорошее белье.
— И это все?
— А что ты еще хотел? И да, я Николь, та самая пышка, дочь новой жены вашего дядюшки.
— Я догадался.
— Молодец, а теперь можешь идти, тебя наверняка заждались.
— В Америке все девчонки такие наглые и дерзкие?
— А в Англии все такие самоуверенные и напыщенные?
Мы стоим в трех шагах друг от друга, теперь я понимаю Маркуса, который хотел бы замутить с этим парнем. Райли и правда красавчик, но не смазливый и молодой, как Тони, а уже мужественный молодой мужчина.
Темные волосы, густые черные ресницы, красивый разрез глаз. Синие? Точно, они у него синие. Прямой нос, волевой подбородок, недельная щетина.
Да, Арамис из него стопроцентный, так и слышу, как разбиваются девичьи сердца, а их осколки скрипят под подошвой его дорогих туфель.
— Нет, только я такой.
— Заметно.
Не получается себя контролировать рядом с ним.
