Хе-хе… То есть, я хотел сказать – надиктует!
Мужчина вздохнул, и еще раз взглянул на человека, которого считал своим.
– Будет сделано! – ответил он Иванову, на самом деле понимая, что Фомочкин уже мертв.
Он завтра сам лично его убьет. Посадит в машину, чтобы отвезти на лечение, а затем прикопает в одном из лесов. Фомочкин часто выполнял не самые законные приказы графа, и тот даже не знал, кто это делал.
Если нужно было кого-то устранить, то в этом ему равных не было. Такого человека нельзя отпускать, а сейчас держать рядом бесполезно.
Ведь теперь он уже не сможет держать оружие в руках. Возможно, он смог бы что-нибудь придумать, например, оставить его инструктором, но у Фомочкина был дурной характер, и больше напоминал маньяка по своим кровавым предпочтениям. А потому, молчать он не будет, и жить простой скучной жизнью тоже. Значит, он должен умереть!
– Убить его решил? Правильно! – хмыкнул граф, который не покинул комнату, а остался у двери, и смотрел на лицо своего человека. – Никогда он мне не нравился.
Слишком глупая у него рожа. Впрочем, ты был прав. Оружие хорошее, и не должно было рвануть. Проверь его, и если надо, направь производителю претензию. А то мистика какая-то…
– Мистики не существует, – вдруг выдал мужчина, глядя на Фомочкина и вспоминая, есть ли у того родственники.
Однако… В следующий момент он уже ничего не видел, ведь в поместье полностью вырубился свет. И произошло это в тот момент, когда граф вошел в лифт, и за ним закрылась дверь.
И все бы ничего… Да только лифты тут были бронированные, и так просто оттуда человека было не достать.
Мужчина вспомнил свои слова про мистику, и то, что её не существует. Теперь он уже не был так в этом уверен. Ведь в доме находилось четыре запасных генератора, и почему они еще не заработали, он также не понимал.
* * *Два дня… Два гребанных дня! Вот сколько мне понадобилось на ту работу, которой я сам себя озадачил. Теперь мне идея про Кладбище Самоубийц уже не настолько нравилась, как вначале.
Все два дня я не покидал этого места, и не видел людей, кроме Бори, который привозил мне на окраину еду.
Он потом долго удивленно смотрел, как я забирал свои пакеты с едой, а потом неторопливым шагом шел по полю, по которому никто другой не мог ходить.
Хотя, про людей, наверное, я был не прав. Видел я тут людей, или лучше сказать то, что от них остались. Много трупов здесь было похоронено еще со времен войны, да и новенькие тоже везде валялись. Так что люди здесь ходили. Но недолго.
