А в таком деле сохранность и год самые важные мелочи.
Этот оказался редким… Очень редким, и я ее восстановил. К слову, сам удивился, когда дома начал рассматривать по сети, что мне досталось. К слову сказать, никто другой такое не смог бы сделать. Ведь года выпуска, и правда, на ней не было, и я чисто по памяти металла работал.
Эх… Если подумать, то стоит мне начать подделывать вот такие монеты, и всё! Можно весь Лихтенштейн через лет пять купить. Но это неэтично. Есть еще мнение, что Дар такое не любит, и может начать слабеть.
Верю ли я в это? Верю… Ведь он временами, и правда, как живой. Да и вообще… Ордены появляются не на пустом месте, как и другие похожие сообщества. Зачастую, это группа людей, у которых есть общая идея, и нередко их связывает общий Дар, который они хотят исследовать, чтобы понять его полностью.
Один из таких – это Охотники. В наших библиотеках я читал про первых Охотников, о которых там была информация. Сперва они ничего не знали про Кодекс, и были неимоверно слабыми.
Но за тысячелетия развития, после создания Ордена, все изменилось.
Снова я не в ту степь пошел. Но эта тема в последнее время для меня была важной. Я чувствовал в себе странные изменения. И не мог понять, с чем они связаны. Ведь информации такой у меня не было. А все дело в том, что я ощущаю свой Дар слегка по другому. Словно он становится сильнее, сама его основа. Неужели это так перерождение влияет на него? Неужели ранг Архитектора не самый высокий, и есть ещё куда расти? Конечно, я в свой потолок силы не уперся и в прошлом мире.
Но сейчас чувствую, что все должно идти еще быстрее и дальше.
– Красота, конечно! Но такие деньги я не дал бы за нее, – наконец насмотрелся на монету Ганс.
– Понятно, что не дал. Такие вещи редко покупают, их чаще получают в подарок. Вот поднимем фирму и выйдем на первое место по Лихтенштейну, так я тебе такую же подарю, – хлопнул его по плечу. – Чай, кофе?
– Не откажусь, – посетила легкая улыбка его лицо.
Мне было не лень заварить нам чай, ведь разговор обещал быть долгим.
Впрочем, таким он и оказался. Мы просидели, наверное, часов шесть, за которые я чаще задавал вопросы, а он отвечал, и в моей голове складывалась картинка, что делать и как жить.
Непросто всё, ой, непросто… Но в том, что мы прорвемся, я практически был уверен. И самая большая проблема на данный момент заключается в том, что нужна земля, и много. Ведь компания будет немаленькая, и технику тоже где-то нужно хранить.
