– Тесоро, – шепнул Чезаре, – сокровище.
Мне стало неприятно. Каждую свою пассию его серенити одаряет каким-либо прозвищем. Интересно, как часто он использует «тесоро»? Какая я из его «сокровищ»? Десятая, сотая?
Супруг, заметив мое охлаждение, отодвинулся.
– Тебе больно, Филомена?
– Да, – соврала я, – и клонит ко сну. Спасибо за… за то, что отвлек меня от мыслей о боли. И за спасение. И за то, что вытащил из воды синьора да Риальто, хотя тебе этого, наверное, не хотелось.
– Какой я молодец, – грустно улыбнулся Муэрто.
– Обширный список благодарностей. Ты закончила оглашение? Потому что меня и правда ждут дела.
– Еще чуть-чуть. Спасибо за то, что прикрыл поступок Карлы, мне не хотелось бы, чтоб она пострадала.
– То есть все мои разговоры с Артуро ты слышала?
Не отвечая на прямой вопрос, я продолжала:
– И миллион благодарностей за должность губернатора, которую ты подарил бедняжке Эдуардо. После развода я удалюсь с ним на острова Треугольника и не продолжу досаждать тебе своим присутствием в Аквадорате.
– Какой я молодец! – повторил дож уже с другой интонацией, бодрой и веселой. – Тогда, дражайшая будущая губернаторша, отдыхай, набирайся сил.
Он встал с кровати, поправил мою подушку, поискал глазами Чикко, оказавшуюся почему-то на столбике балдахина, и пересадил саламандру на постель.
Все это он проделал молча и так же безмолвно удалился.
Дверь громко хлопнула.
Ну и ладно, и пожалуйста. Пусть не думает, что поцелуи с ним хоть что-то для меня значат! Соблазнитель, сластолюбец, интриган.
Как будто мне хоть на мгновение забылось, что цель нашего брака политическая, что, не скачи я полуголая по отмели на виду всей Аквадораты, этот стронцо не одарил бы меня даже взглядом. Кстати, о подарках. Мое венчальное кольцо гораздо скромнее огромного бриллианта Паолы. Нет, я бы, разумеется, не хотела таскать такую тяжесть на пальце, но разница впечатляет. Чезаре навязал мне синьорину Раффаэле в качестве фрейлины.
«Каково? – вопрошала я с интонациями тишайшего супруга.
– „Какой я молодец!“ Так изящно впустить волка в овчарню».
Раздражение накапливалось, не находя выхода. Я схватила с прикроватного столика кувшин с водой, опустошила его двумя глотками и запустила в стену. Кувшин не долетел – я все же была еще слаба, – он разбился о паркет.
– Донна догаресса, – заглянула в спальню горничная, – вам помочь?
Велеть принести еще посуды для битья? Пожалуй, это слишком.
– Инес, – попросила я, – организуй кого-то прибрать осколки.