— Я говорил, что испытание надо производить в закрытом помещении, а вы потребовали ехать в лес. Здесь газ немедленно улетучивается."
"— Хорошо, попробуем испытать в закрытом помещении, — мрачно согласился Эльвенгрен, надеясь, видимо, выбраться из неловкого положения, в которое он попал, и зло пнул неповинного пса. Тот обиженно взвизгнул и затрусил к кустам, поджимая хвост.
Опыт повторили на чердаке у близкой приятельницы Нарокова. На этот раз с собакой возиться не стали. Купили в магазине кролика и с ним явились на квартиру.
Узнав о выдающемся эксперименте, хозяйка повела мужчин на чердак по узкой винтовой лестнице, заставленной пустыми бутылками. Пробирались боком, чтобы не задеть стеклянную тару, выставленную на каждой ступеньке.
Кролика со смертоносной зажигалкой привязали к балке. Затем капитан снова попросил всех удалиться, потянул знакомую бечёву и спустился вниз. Поглядывая на часы, он выждал нужное время.
— Прошу остаться здесь, — важно сказал он. — Атмосфера может быть длительное время опасна для жизни.
Без моего разрешения никому из квартиры не выходить.
Крауминь устроился в кожаном кресле, аппетитно потягивая вино, поданное хозяйкой. Подниматься на чердак вместе с Нароковым у него не было никакого желания.
— Чего он там застрял? — забеспокоился Эльвенгрен, поглядев на часы. — Уж не случилось ли чего с ним самим… Прошло почти десять минут.
— А вы поднимитесь и полюбопытствуйте, — посоветовал Крауминь.
Подняться на чердак штаб-ротмистр решился только минут через двадцать.
Осторожно прикрыв за собой дверь, он исчез из квартиры. Потом на лестнице раздался такой грохот, словно в доме рушились опоры и перекрытия.
Густав Янович выскочил на площадку и увидел Нарокова, барахтающегося среди пустых бутылок, лавиной катившихся со ступенек винтовой лестницы. На каждой ступеньке бутылки получали подкрепление, и грохот нарастал, как горный обвал.
Вместе с бутылками скакал насмерть перепуганный кролик.
Снизу доносился встревоженный голос консьержки.
Консьержке тоже пришлось дать радужную бумажку.
И подарить изловленного Крауминем кролика.
Внимательно выслушав рассказ Густава Яновича, Кулагин снова подумал, что чекистская работа за рубежом много сложнее, чем это представлялось ему в Москве. Прав был Вячеслав Рудольфович, предупреждая «инженера Арбенова», что антисоветская эмиграция не остановится перед любыми средствами. Даже если поиски таких средств порой оканчиваются курьезами, подобными тому, о котором поведал сейчас Крауминь.