И вообще, тело, прижатое к стенке, не сопротивляется. Закон Архимеда.
— Грамотей, млин! — сплюнул Ромыч. — О, смотри, наши вареники вышли. Пьяные в сосиску.
— Кажись, драться собрались, — напрягся я, когда двое пьяных в умат придурка пошли в сторону молодого парнишки со скрипочкой.
— Пошли, — вздохнул я.
— Не по нашу душу же, — скривился Ромыч.
— Пошли, скрипку жалко.
Я вышел из машины и громко проорал пьяным придуркам:
— Э, сидельцы! Если вы мне пацана тронете, я вам чресла свяжу! Будете перемещаться только боком, лицом к лицу, в ритме танго! Отстали от пацана, быстро!
— Начальник, мы… Да мы…
— Брысь отсюда! — рявкнул я.
Подумал и решил:
— А ну, стоять!
Мужики бодренько убегали, спотыкались, падали, но упорно пытались смыться.
— Да что ж за день…
Поймал обоих за воротники, встряхнул и рявкнул:
— А ну, сели!
Мужики дружно упали на землю, Ромыч заржал, а я полез в карман. Достал мобильный и сунул им под нос фотографию:
— Этого видели?
— Начальник, богом клянусь, никогда! — Толян приложил ладонь к груди и пьяно икнул.
— Леня, а ты? — зарычал я.
— И я! Христом и богом…
— Куда самолет припарковали вчера? — грозно рявкнул я.
— Во дворе, — обалдели мужики.
— Заправляли?
— Никак нет… Да, — невпопад отвечали мужики.
— На фото фраера как зовут?
— Витек, — отмахнулся Леня, — к матери приехал. Третий этаж, налево.
— С ним пили? — Роман сплюнул и пнул носком ботинка Толика.
— С ним.
— Встали и пошли! — приказал мой друг.
— Начальник, ну не по-пацански это…
— Пятнадцать дней трезвости, Толян, я тебе организую с этой минуты.
Вставай.
— Пошли, — сдался Ленчик.
Проводил нас до квартиры, постучал и сделал шаг назад. Дверь нам открыла такая же пьяная морда — та, что мы искали.
— Витек! — обрадовался я. — Привет, братишка! Ищем тебя, ищем, а ты тут зашухарился. Пошли, красавчик, по мнению твоей мамы, поболтаем.
— Э, по какому праву? Ордер есть? На каком основании?
— Ты смотри, Жек, у нас теперь каждый алкаш свои права знает. Пошли, зайчик, заявление на тебя написали.
— Кто посмел? — икнул Витек.
— Это мы тебе в участке расскажем, — пообещал я, заламывая руку болезному.
— Он мне щас всю машину загадит, — скривился Ромыч, — вчера только помыл.
— В багажник суй, — посоветовал я, — все равно завтра нихрена не вспомнит, по дороге, может, проспится чуток. Как с ним разговоры вести, если он лыка не вяжет?
Ромыч спокойно пожал плечами, перехватил Витька с другой стороны, и мы вывели его на улицу.
