— Проходите, гражданочки, в мой кабинет, разберемся.
Лилечка гордо прошла вперед, а я провожал ее взглядом и только что не облизывался.
— Слюни подбери, — со смешком прошипел Ромыч.
Бабуля бодро шагала за пельмешкой. На лице «потерпевшей» было самое злорадное выражение, а я усмехнулся. Ну, бабуля…
Лилечка тем временем отложила букет и грациозно устроилась на стуле, положив ногу на ногу. И так у нее это вышло, что я, кажется, поплыл. И взбодрился. Организм срочно взбунтовался против первого подвига и требовал компенсацию.
Бодренько так требовал, до темных кругов перед глазами.
Я сел за стол, чтобы окружающие моего состояния не заметили, прокашлялся и хрипло велел:
— Рассказывайте!
— Нет, опер, это ты рассказывай, почему так плохо свою работу выполняешь! — потребовала будущий генеральный прокурор. — Пожилого человека расстраиваешь!
Этот пожилой человек — явно какой-то энергетический вампир с очень своеобразными предпочтениями в еде. Оперов ей подавай на завтрак, обед и ужин. У нас весь отдел от нее уже не просто плакал, а рыдал горючими слезами.
Ромыча вон уже измочалила, теперь за меня взялась.
А Лилечка, добрая душа, пожалела старушку, на разборки пришла.
— В чем проблема, бабуль? — перевел я взгляд с коленок Цветочка на бабушку.
Мгновенно отпустило! То, что так бодро поднялось, тут же опустилось и скукожилось, а я решил пока смотреть на бабулю и не представлять, как я усажу Лилечку на стол, задеру платье…
Не представлять!
— Кошелек украли! — завела она старую песню о главном.
— Когда вы видели кошелек в последний раз? — спокойно уточнил я.
— Вчера.
— Где? — продолжал я.
— В магазин ходила, за хлебом, — довольно отчитывалась старушка.
— После магазина кошелек в сумке был?
— Не было! — азартно врала «потерпевшая». — Валька, продавщица, сперла! Это точно она! Губы намалевала красным…
— Так и запишем: губы намалевала красным, — серьезно поддакивал я.
Лиля молчала и косилась на меня. Ну точно генеральный прокурор. Ее можно уже сейчас в кресло начальника сажать! Унижать и оскорблять взглядом она умела прям как наш Образцов.
— Пишите, пишите! — бабуля от радости даже на стуле подпрыгнула. — Цены задрала на молоко, воровка! А у меня пенсия маленькая!
— Угу, — делая вид, что усердно пишу, согласился я, — продолжайте, Калерия Степановна.
— А сосед с первого этажа — наркоман! Снова новую бабу привел!
— Снова? — переспросил я.
— Да!
— Бабушка, ближе к делу, — робко напомнила ей Лилечка.
Да моя ж ты мечтательница.
