Телефон брала со страхом, однако новых сообщений не было, и я выдохнула. Написала Полине, что приеду примерно к обеду, и отправилась на нашу летнюю кухню — помогать маме готовить завтрак.
— Ма, па, я завтракаю и уезжаю, — уведомила я расслабляющихся родителей.
Папа задумчиво курил, сидя в одних шортах, мама нарезала овощи.
— На чем? — спокойно уточнил папа.
— На автобусе двенадцатичасовом, — подумав, решила я, — картошку мы выкопали, а отдыхать мне некогда, я Полине обещала сегодня к ней зайти.
— Хорошо, — решил папа.
— К Полине или к жениху? — хитро поинтересовалась мама.
Папа напрягся и забыл сделать затяжку. Так и не донес сигарету до рта, ожидая, что я отвечу.
— К Полине, честно, — отмахнулась я, — откуда у меня взяться жениху, если я все время учусь или вот с вами огороды вскапываю?
— Правильно, рано еще! — согласился папа, выдыхая.
— Павел! — завелась мама. — Лиле двадцать два!
— Ой, двадцать два! Когда она в двадцать нам заряжала, что замуж за своего Митяя пойдет…
— Он Дмитрий, пап!
— До Дмитрия еще дорасти нужно! Тюбик ушастый!
— Пап! — не выдержала я.
Дмитрий был моей большой любовью, и мы действительно собирались пожениться. Однако папа мой был категорически против, а сам Дмитрий конкуренции с ним не выдержал и уехал к своей маме в столицу, сухо написав мне об этом в СМС. Я честно страдала месяц, плакала и жгла наши с ним совместные фото, а потом решила, что никакой Дмитрий не стоит моих слез.
— Учись. Ты собираешься стать генеральным прокурором, вот и займись карьерой.
Успеешь еще замуж, — отрезал папа.
Стать генеральным прокурором было моей золотой мечтой, главной и заветной, и я шла к ней, невзирая на препятствия. Старательно училась и старалась попасть на практику в прокуратуру. Родители меня поддерживали и помогали чем могли. Оплачивали учебу, многочисленные курсы, в том числе вождения, и категорически не желали ничего слышать о подработке, настаивая на том, что мне нужно много учиться.
И я была им очень благодарна за то, что они помогали мне осуществить мою мечту.
— Павел, иди мне укропчика там нарви на салатик! — потребовала мама.
— Иду, Аленушка! — тут же согласился папа, затушил сигарету и поднялся.
Я села напротив мамы, взяла доску, огурец и принялась ей помогать, взахлеб рассказывая о девчачьем «шабаше». С мамой мне повезло — мы могли обсуждать что угодно, и родительница была в курсе почти всего, что происходило в моей жизни.
