В понедельник, встретив Полину, которая была неприлично счастлива, я отправилась на пару к «уголовнику», который тоже сиял так, что глаза слепило, и окончательно уверилась в правильности своего решения.
Если получилось у Полины с Русланом Евгеньевичем, то и у нас получится.
Но позвонить и даже написать Громову не получилось. Днем мне было банально некогда, а после занятий я сама позвонила Громову.
— Пельмешка моя, — промурлыкал он в трубку.
— Привет, — смущаясь, прошептала я, — ты на работе?
— Как всегда.
Тебя забрать с занятий?
— Нет, мне в библиотеку нужно, все преподаватели как с ума сошли, — пожаловалась я.
— Я могу чем-то помочь? — деловито осведомился мой опер.
— Ничем, мы сами. Я вечером позвоню, когда домой приеду. У меня три процента заряда в телефоне осталось, — отчиталась я.
— Когда ты освободишься? — хрипло и как-то напряженно поинтересовался у меня Громов.
— Часа через три, — прикинула я.
— Жду звонка, Цветочек.
— Я соскучилась, — призналась я, понимая, что мои щеки запылали.
Прижала ладонь и зажмурилась, слушая абсолютную тишину в трубке. Оторвала ее от уха и поняла, что мой телефон не подавал признаков жизни. Батарея разрядилась окончательно.
Вздохнула, спрятала телефон и пошла со своими однокурсниками в библиотеку — делать домашнее задание.
Сказав Гению, что освобожусь часа через три, я явно погорячилась. Учитывая, что задание мы делали коллективным разумом и информацию искали дружным фронтом, мы все равно потратили пять часов.
Домой я возвращалась злая и выжатая как лимон. С трудом передвигая ноги и безбожно зевая, вспоминала, куда убрала зарядное устройство.
Несмотря на усталость, мне очень хотелось встретиться с Женей. Поднялась на пятый этаж, постучала, поленившись найти ключи, и застопорилась, когда дверь мне открыла очень обескураженная мама.
— Что случилось? — испугалась я, заглядывая в прихожую.
— Ты почему телефон отключила? — строго спросила родительница.
— Разрядился, — развела я руками.
— Входи, — велела мама.
Я сделала шаг, заперла дверь и осмотрелась. На коврике стояли очень знакомые кроссовки. И они точно не принадлежали папе.
Покосилась на вешалку и поняла, что мои подозрения оправдались, когда обнаружила куртку оперуполномоченного.
Мне как-то резко поплохело, я закусила губу и вопросительно посмотрела на маму.
— Я звонила, — напомнила она.
— Ага, — обалдело кивнула я.
