Промелькнула шальная мысль, что если сейчас прямо из холла ресторана Гурьянов прыгнет в машину и умчится помогать губернатору, то мне придётся оплатить всё, что мы с ним заказали. А сумма получится значительная. Ну, красота. У меня, конечно, есть деньги, но всё равно как-то неприятно…
Зря волновалась – Ярослав Алексеевич вернулся через десять минут. Я успела съесть салат и приступила к гребешкам. А что, голодать?
– Ещё раз простите, дорогая Софья Николаевна. Вот такая работа, никуда от неё не деться. И ведь ни на минуту не расслабишься.
– Я всё понимаю.
– Но, надеюсь, нам больше никто не помешает, – Гурьянов потыкал вилкой в зелень на огромной квадратной тарелке. Сделал глоток из бокала, пристально посмотрел на меня. – Софья, давно хотел вам признаться…
Ох, нет, не надо признаний! Пожалуйста!
У меня перестало биться сердце, я судорожно сжала в пальцах вилку…
– Я вами очарован, Сонечка… Вы изумительная женщина, умная и потрясающе красивая. Рядом с вами я чувствую себя совсем другим человеком, вы наполняете меня особой энергией.
Гурьянов многозначительно посмотрел прямо мне в глаза.
– Вот как…
– Да. Это невероятное ощущение, Софья. И мне бы хотелось испытывать его гораздо чаще…
Меня прошибло ледяным потом. Началось именно то, чего я так боялась. Целый год Гурьянов разыгрывал роль заботливого и бескорыстного покровителя. Но теперь решил снять маску и заявить о своих реальных желаниях. Кто бы сомневался – мужчины не спонсируют девушек за красивые глаза, не свойственно им такое бескорыстие!
– Давайте говорить откровенно, Софья… Я готов сделать вам интересное предложение.
Целый год я наблюдаю, как вы сражаетесь с проблемами. Это не дело. Ваша фирма могла бы процветать и расширяться. Но вы слишком молодая, хрупкая и нежная, чтобы выжить в жестоком мире бизнеса без поддержки влиятельного… мм… друга, скажем так.
– В вашем лице я уже нашла такого друга, Ярослав Алексеевич, – умирая от ужаса, произнесла я. – Очень благодарна вам за всё, что вы для меня сделали.
– Я бы хотел сделать для вас больше, гораздо больше.
Вы, конечно, понимаете, что я имею в виду, – интимно, с хрипотцой в голосе сообщил Гурьянов и накрыл мою кисть своей ладонью. Нежно сжал пальцы, погладил…
Его прикосновения почему-то были ужасно неприятными. Вроде и не влажная ладонь, но какая-то… С трудом вытерпела пять секунд этой пытки, потом осторожно освободила руку.
– Ярослав Алексеевич, я, конечно, признательна вам, но…
– Софья, – резко перебил чиновник.
