Рядом, приставив стулья, сидели двое молодых мужчин — Денис, друг Васнецова, и Стас, адвокат.
Лицо у Васнецова было почти в порядке, только по виску разлился фиолетово-чёрный синяк. А вот торс значительно пострадал, когда Алексей — после броска Жукова — приземлился боком прямо на стол.
— Но у Жукова вид и вовсе кошмарный. Он в другом отделении, я сейчас его навестил. Ты превратил его в кровавый бифштекс, — заметил Стас и поправил белоснежные манжеты с запонками.
Васнецов вскользь подумал, что услуги этого элегантного красавчика обойдутся ему дорого.
Но сейчас ему было наплевать на деньги, лишь бы не угодить за решётку.
Адвоката прислал Богдан, узнав, что друг попал в трудную ситуацию. Друзья активизировали связи, чтобы помочь Васнецову. Стас, несмотря на молодость, считался крутым профессионалом и успел заработать отличную репутацию.
— Однако, как мне сказал врач, это всего лишь повреждение мягких тканей, — заметил Стас. — Конечно, разве такую тушу пробьёшь? У тебя, Алексей, кулак, наверное, в жире увяз.
Жукову наложили косметические швы, через полгода ничего и не вспомнит.
— А жаль. Я убить его хотел.
— Вот этого не надо! — нахмурился адвокат. — Если уж так тебе хочется наказать Жукова, могу закрыть его лет на пять. Пусть помучается земноводное, вкушая тюремный харч.
— По факту, ты пострадал сильнее, — сказал Денис. — У тебя рёбра треснули, и по башке получил капитально. Я вообще серьёзно переживал, пока ты в себя не пришёл.
— Вот-вот, — подтвердил Стас.
— Мужики, хватит сочинять, всё со мной нормально.
— Нет, ты ошибаешься, Алексей.
— Долго мне тут ещё лежать? Домой хочу. Я в полном порядке.
— Ничего подобного, — отрезал Денис. — Чем эти травмы обернутся в будущем? Вдруг ты станешь овощем? И тогда загубишь все свои инвестиционные проекты.
— Не прикалывайся надо мной, — пробурчал Алексей.
Денис с улыбкой похлопал его по руке.
— Держись, братишка. Прекрасно понимаю, как тебе сейчас хреново.
Сам месяц назад угодил в ДТП, ощущения, прямо скажем, не очень.
Верный друг ещё не знал, что Васнецова сейчас беспокоят не травмы, а информация, выбитая из Жукова. На боль он не обращал внимания — то, что творилось у него в душе, мучало гораздо сильнее.
Он никак не мог смириться с мыслью, что сам вычеркнул из своей жизни пять лет.
Обрёк себя и Веронику на страдания.
Он ведь мог поговорить с женой.
