Удар вышел слабым, он не соответствовал эмоциям, которые переполняли Нику, поэтому она в полном отчаянии ещё несколько раз ткнула мужа кулаком в грудь.
Васнецов мрачной глыбой возвышался над ней и следил за её трепыханиями. Она была как зверёк, угодивший в капкан. Удары её кулаков причиняли больше боли ей, чем мужчине, у него была железная грудная клетка…
— Ненавижу тебя, ненавижу! — всхлипнула Ника, и слёзы градом покатились из глаз.
Алексей обхватил её подбородок ладонью, заставил поднять голову, несколько мгновений всматривался в мокрое, залитое слезами лицо бывшей жены, а потом… навалился на Нику всем телом, притиснул к стене и жадно впился в её губы поцелуем.
От неожиданности девушка дёрнулась, изумлённо и протестующе распахнула глаза, но язык Алексея уже завладел её ртом, вторгся, подавляя сопротивление.
Бешеный напор, близость его жаркого тела, его головокружительный запах… Через секунду Ника безвольно повисла на руках мужчины. Она была совершенно обескуражена — никак не ожидала, что их ссора будет иметь такое продолжение.
Алексей жадно и безостановочно целовал Нику, осыпал поцелуями её лицо, потом снова накрывал губы, терзал их, не в силах насытиться. Ника тоже не могла бороться с нахлынувшим желанием. Она отвечала мужчине безрассудно и яростно, сжимала его шею и затылок, ловила его губы и язык своими губами.
Сейчас они забыли обо всём на свете и перенеслись в то время, когда даже дышать не могли друг без друга, когда просыпались и засыпали в обнимку…
«Лёша, Лёшенька, милый мой», — пронеслось в голове у Ники.
Это был голос той, другой женщины, юной, влюблённой, счастливой.
Тут же обжигающей болью полоснула обида и злость, но, как ни странно, это ещё больше усилило желание. Ника засунула руки под джемпер Васнецова, впилась ногтями в его поясницу. Кожа у него была горячей и шёлковой.
Алексей зарычал и подхватил Нику на руки. Мгновенно донёс до дивана в гостиной и снова навис над ней. Ему понадобилась всего одна минута, чтобы содрать с бывшей жены домашнюю одежду и бельё, при этом он почти не отрывался от её губ.
Возбуждение кипящей лавой окатывало обоих, они впивались друг в друга с жадностью изголодавшихся зверей, осыпали поцелуями, похожими на укусы.
Ника застонала, когда мужчина, которого она когда-то боготворила, припал к её груди и принялся ласкать языком и пальцами её соски. Ника чувствовала, как иглы острого удовольствия насквозь пронзают тело, она металась как в лихорадке, захлёбывалась воздухом, выгибалась и вздрагивала.
