— Слишком мало времени, — качает головой Воронин. — Он кому угодно мог покупать кольцо. Надо искать другие рычаги влияния на Никольского, а не через бабу, с которой его ничего не связывает. Может, через семью?
— Мы семьей не занимались. Только бабой, — снова вступает в разговор Балакин.
— Плохо, что не просканировали его семью! — возмущается Воронин. — Уж семья точно важнее какой-то бабы. Она даже не жена ему."
"— И хорошо, что не жена, — впервые подает голос верховный судья Колобков. — Так мы возьмем просто какую-то девочку из провинции.
Приехала в Москву и ступила на кривую дорожку. Таких историй миллион, и эта ничем не будет выбиваться из других. На нее даже никто не обратит внимания. А будь девочка женой министра, это сильно усложнило бы нам задачу.
— Гена прав, — кивает головой Балакин. — С одной стороны, это просто какая-то девка из деревни, каких мы каждый день ловим десятками. А с другой, небезразлична Никольскому, раз он ходил ей за кольцом.
В этой компании сторожевых псов у Воронина негласный статус рефери.
Может, потому что формально он не относится к силовому блоку, а курирует внутреннюю политику в администрации президента. Если точнее, занимается выборами губернаторов и мэров в регионах, а также выборами в Госдуму и Совет Федерации.
Еще Воронин больше остальных приближен к президенту. Именно он первым узнал, что Никольский ходил к главе государства с предложением сократить силовые структуры и урезать им финансирование. Президент попросил Воронина зарезервировать несколько мест на выборах в Госдуму, которые грядут через два года, для особо отличившихся перед Родиной генералов.
Никольский ее трахает, но при этом нигде с ней не засвечен, и вообще она ему никто, размышляет Воронин. Так что если щенок будет жаловаться президенту, то для главы государства готов ответ: какая-то девка нарушила закон, такие в Москву пачками приезжают и ступают на кривую дорожку.
Вот только Никольский не будет жаловаться президенту, потому что прекрасно знает, как глава государства не любит, когда к нему приходят с кляузами, нытьем и личными просьбами.
Тем более если незадолго до этого просящий так облажался, что получил выговор.
— Берите его бабу, — серьезно произносит Воронин, взвесив все за и против.
Министр внутренних дел Федор Балакин с шумом отодвигает из-за стола свой стул. Он не намерен медлить ни секунды.
— Я запускаю процесс, — уведомляет друзей и жмет каждому из них руку.
Федор Евгеньевич спешит на выход из здания.
