Каждый журналист должен носить с собой не только российский паспорт, но и заграничный, потому что вот так внезапно может возникнуть зарубежная командировка.
Нехотя достаю документ из сумки и протягиваю его Ване.
— Сейчас Коля поедет, сдаст твой паспорт. Обратно тебе его отдадут в аэропорту уже с китайской визой.
— Хорошо. Кто хоть там будет из наших экономических спикеров?
— Министр финансов, министр экономики, министр энергетики, куча их заместителей, первый вице-премьер, главы госбанков, нефтяных компаний… — перечисляет Ваня.
— Я же говорю: мероприятие чисто экономическое. Нам, политикам, там нечего делать. Наверное, какие-нибудь совместные российско-китайские проекты будут обсуждать.
— Понятно.
Ваня удаляется, а я еще долго сижу злая. Нет, меня совершенно не радует возможность побывать в Китае. Не с президентским мероприятием. И даже тот факт, что там будет Ярослав, меня не воодушевляет, учитывая наши напряженные отношения.
Но я все-таки пишу ему:
«Ты летишь в Пекин?»
Ответ приходит через десять минут:
«Да».
«Я тоже».
Он читает и не отвечает.
Есть еще один момент, который неприятно саднит. На президентские мероприятия журналистов и министров везут одним спецбортом. Журналисты в эконом-классе, министры в бизнесе. Охрана строго следит за тем, чтобы журналисты не совали нос в бизнес-класс к министрам.
Семь часов в одном самолете с Ярославом без возможности увидеть его и поговорить — это испытание.
Глава 38
Ярослав звонит мне поздним вечером, в половине двенадцатого. Признаться честно, я не ждала.
Думала, что он или обижается на меня, или вовсе решил прекратить наши недавно начавшиеся отношения. От последней мысли все тело охватывал животный ужас, и я старалась об этом не думать.
Но все же трубку беру с нешуточным волнением.
— Алло.
— Привет.
— Привет.
— Я у твоего подъезда. Спустишься?
От неожиданности я чуть ли не подпрыгиваю. Я в своей любимой домашней пижаме с Микки Маусами, волосами, собранными в небрежную дульку, и патчами под глазами.
— Эээ, — теряюсь. — Сейчас?
— Ну да.
Или ты не дома? — на вопросе в его голос закрадываются нотки подозрения.
— Дома. Где же мне еще быть почти в двенадцать ночи?
— Тогда я тебя жду.
— Хорошо… — растерянно отвечаю.
Я за минуту распускаю волосы, отклеиваю патчи, запрыгиваю в джинсы и натягиваю водолазку. Еще через три минуты вызываю лифт в подъезде. Меня все еще потряхивает, как будто я иду на первое свидание.
«Кайен» Никольского припаркован возле подъезда. Я забираюсь на переднее сиденье.
