Уязвимая, тонкая… А еще очень болезненная, если безответная. Брат меня троллил за это. А мне хотелось быть таким, как он. Уверенным в себе сердцеедом, прохладным, небьющимся на осколки от каждого порыва эмоций. Дан был «крутой». Девчонка, которая мне нравилась была по уши влюблена в моего брата. Естественно — безответно. Ну, может и не влюблена. Но готова была душу продать за его внимание. Продала чуть подешевле. Мне. За дорогие знаки внимания.
Было очень противно. И мне захотелось себя притупить более «мужскими» вариациями чувств и эмоций.
Ну, чтобы все без соплей — точно, уверенно, умело. Как Дан. Получилось. Похабные игры, запилы со старшим по злачным тусовкам… Девочки любят мажористых плохишей. Любят наглость, приправленную надменностью. Кайфовал какое-то время. Потом — приелось…
Но по этому — тонкому — начал голодать с появлением Аси. Нет, у нас не случилось его. Но я почувствовал, что могло бы. Ася достаточно смелая, глубокая и требовательная. Пожалуй, смелее была только Динка со своими экзерсисами, вскрывая себя наживую.
Мое мерило…
И даже несколько раз за последнее время пытался сынициировать «это» с девочками. Но ни с кем не случилось коннекта. Все плоско, наигранно, нелепо, неуместно! А с Диной сейчас происходит. Очень естественно.
Вдыхаю запах ее волос, он кружит голову. Наши пальцы играют друг по другу, как на рояле. По телу струится ток, не давая дышать ровно.
Обрисовываю пальцами линию ее челюсти. Давя на подбородок, поднимаю ее лицо выше. Наше дыхание смешивается. Закрываю глаза и растворяюсь в этом пронизывающим насквозь ощущении парения, откровенности, пронзительного кайфа.
Я гнался за остротой, повышая градус пошлятины. Но только притупил ее. А она живет совсем в других моментах.
И ничего не надо, чтобы это чувствовать. Даже поцелуя.
Чувствую, как бьется сердце, словно зона моего удовольствия перекочевала в грудь. Биение так нарастает, что мне кажется, я взорвусь. Становится невыносимым.
И я целую ее, да. Не для того, чтобы обострить. Наоборот. Чтобы немного притупить и не чокнуться от обжорства этой эмоцией.
Слегка касаюсь краешка губ. Они разбиты у нее. Не хочу делать больно.
— Раф… — шепчет Дина. — А как же Ася?
— Что? А при чем тут Ася?
— Она же тебе нравится.
Пытается отстраниться. Впечатываю ее обратно.
— Ася — друг, — улыбаюсь я. — Она видит во мне «меня», а не то, что все остальные. И никакие мои косяки ее не сбили. Это ценно. Если друзья и должны быть, то только такие."
"— Ты сказал — «нравится».
