А я уже немного подустал, честно говоря от воспитания Марка Дагера. Я уже идеально воспитан!
— Я знаю, что для тебя это важно, — ухмыляется он. — Можешь не строить мне глазки, внук.
— Так и…? — дергаю бровью.
— Я поговорю с кадровым руководством.
— Благодарю! — улыбаюсь, вставая.
У дверей мама незаметно засовывает несколько купюр в мой карман, целуя в щеку.
О, нет, я не отказываюсь. Я почти на нуле. А до своих личных денег мне еще месяц, как минимум. Весьма скромных, надо сказать. Серафима, конечно, не даст умереть нам с голоду.
И все же…
— Только не пейте!
— Да нам же нельзя, мам.
— И… Дина очень хрупкая, ты же помнишь, да? — многозначительно и тактично. — И… нельзя…
— Ма-а-а-ам!
Не надо со мной разговаривать на эти темы. Я даже сам с собой на них не разговариваю. Не будите во мне демона! Он и так оголодал до невменяемого состояния.
— Все-все…
Уезжаю.
Дина ждет меня в сквере у больницы. Протягиваю ей белую розу.
— Вау…
Никогда не видел ее на столько безупречно вылизанной.
Ее глаза сделали огромными, кожу мерцающей, а губы трепетными — прозрачный блеск.
Инопланетянка моя!
Волосы стильно и гладко собраны наверх. Ей идут такие силуэты! Девичья шея — как отдельный вид эстетики.
Улыбаясь, отвожу взгляд.
— Плохо? — волнуясь.
— Глаза слепит, — стебу ее, прокашливаясь.
— Иди к черту, а? — шлепает слегка мне розой по губам.
Покорно сношу выпад, облизывая губы.
Усаживаясь поудобнее, кладет ногу на ногу.
Юбка платья длинная, но полупрозрачная.
И под ней идеальные ножки. И только мой взгляд может различить на коленях телесного цвета ортезы. Потому что я знаю, что они там.
— Рафаэль, мне вернули вещи, которые были со мной, когда я поступила в больницу. Вот… — протягивает мне разбитый телефон. — Это нужно отдать Паше.
— Он в Москве, Дин. Могу его отцу отдать.
— О, нет! Тогда оставлю пока у себя, — прячет в сумочку.
На территории школы пусто, все в актовом зале. Мы опоздали немного…
Кресло у Дины с движком. Но мне удобнее везти его перед собой.
Когда не контролирую, то начинаю нервничать. Чувствую и ее нервозность.
— Прекрати, Кузнечик. Ты прекрасно выглядишь. И то, что сидишь, этот факт не меняет.
В зале я везу ее по проходу, останавливаю у пустого кресла, присаживаясь рядом.
Идет вручение аттестатов.
Передо мной Кислицын. Касаюсь его плеча. Оглядываясь, незаметно тянет руку. Пожимаю. Улыбнувшись Динке, отворачивается.
По рядам волна шепотков. Это нам моют кости.
