А мне пора на работу. Папа приедет в гости на выходных, — стойко выдерживаю сверлящий взгляд.
Возвращаемся в номер, девочки собирают рюкзачки. Я им помогаю и стараюсь не смотреть на Асадова, который наблюдает за нами, прислонившись к стенке.
Спускаемся вниз в панорамном лифте, и я про себя восхищаюсь открывающимися с высоты видами. Все-таки «Параллели» — это мечта.
У входа нас уже поджидает автомобиль с водителем. Артем присаживается перед девочками на корточки. Обнимает каждую по очереди и говорит с болью в голосе:"
"— Не представляю, как теперь жить без вас?
От этой явной манипуляции воздух застревает в легких.
«Прекрасно, Асадов! — так и хочется крикнуть. — Прекрасно ты жил без них все эти шесть лет».
Но вижу, как наполняются слезинками глаза детей, и язвить пропадает всякое желание. Кстати, у Асадова глаза тоже красные. Правда, они у него такие с утра, и теперь не понять, отчего. То ли от избытка чувств, то ли от бессонной ночи.
Дома нас встречает бабушка, и девочки перестают киснуть.
Я наскоро переодеваюсь, бегу в отель и до обеда не поднимаю головы. Размышляю, идти домой на обед или нет, но уже по дороге мне звонит бабушка и просит прийти немедленно.
— У нас тут вселенский плач, — сообщает она полушепотом, и я срываюсь на бег.
Дома застаю рыдающих дочек в обнимку с Максимилианом. Они видят меня, но не бегут обниматься, а принимаются рыдать еще сильнее.
— Что случилось, милые? — сажусь рядом на пол детской.
— Папа… — трет ладошками глаза Миланка, — жалко…
— Когда он придет? — плачет Маргаритка.
— Ему без нас плохо, — причитает Марьяша, и мы с бабушкой переглядываемся.
С улицы сигналит машина, мы бросаемся к окну. Во двор въезжает крытый грузовик, из кабины с пассажирского места спрыгивает… Асадов?
— Папа! — хором восклицают девочки и маленькими молниями проносятся мимо нас. Бабушка поджимает губы и качает головой, а я следую за своими дочками.
Тем временем бригада грузчиков распахивает дверцы грузовика и начинает выносить из кузова чемоданы и коробки.
Артем ловит подбежавших дочек и по очереди подбрасывает на руках.
— Что это все значит, Асадов? — шиплю я, когда девочки напрашиваются посидеть в кабине грузовика. — Что это за вещи?
— Это мои вещи, — невозмутимо отвечает Артем. — Ты же не хочешь у меня жить.
— Не хочу, и что? — не могу понять я.
— Значит, я буду жить у тебя, — поясняет Асадов и поворачивается к грузчикам. — Несите все в дом. Третий этаж, грузовой лифт работает.
