— Не получается пока подловить его, Алис. А мне надо залететь, кровь из носу, иначе он снова сорвется в любой момент. Беременность моя единственная гарантия. Думаешь? Да женится, куда денется. Пусть его «Параллели» готовятся встречать свою новую хозяйку. Столько времени на него убила, за бесплатно, что ли?
Он даже ничего говорить не стал. Вышел в дверной проем, оперся о косяк и дождался, пока Злата к нему лицом повернется. До сих пор эти сверкнувшие глаза помнит.
Собрал ее вещи молча, не говоря ни слова.
И так же безмолвно выставил Злату из квартиры.
А Аля трех детей от него родила и ни цента не попросила. Да вообще, если бы не материн свадебный подарок, Артем никогда не узнал бы, что у него три дочки.
Бусинки. Зефирки. Карамельки.
От одной этой мысли взрывало мозг.
И сквозь весь этот темный тугой клубок терзающих и раздирающих чувств робко протискивался маленький и нежный росток осознания.
Он отец. Трижды. Самый настоящий. За которого его дети готовы были отдать все, что у них есть.
И вспоминая, как девочки приволокли все свои игрушки, только чтобы у них был папа, ему снова хотелось сжать ладони на нежной алебастровой шейке Плохой Алены.
Глава 15
Артем понимал, что не справляется. Он стремительно терял контроль над ситуацией, и только врожденное упрямство мешало признать собственное поражение.
Да и упрямство быстро заканчивалось. А как по-другому, если три его маленькие дочки уже час сидят посреди необъятной гостиной и плачут? Как только увидели, что он сам вернулся, без мамы, сели втроем, обняли Максимилиана и плачут.
Причем горько так, будто у них не отец нашелся, а беда случилась. Конечно, он пробовал их утешить и развеселить. Целое представление устроил, когда показывал, как скачут лошадки, затем как бегают собачки. Лаял на Максимилиана, пробовал его укусить, в итоге динозавр сам цапнул его за палец.
Ничего не помогало. Девочки ненадолго замолкали, а дальше снова принимались рыдать. И ему так жалко их было, что у самого слезы наворачивались.
Когда заглядывал в заплаканные глазки дочек, чувствовал себя дерьмищем и сгорал от стыда. Еще больше, чем когда думал об их маме.
Разве о таком отце мечтали девочки, когда тащили в отель все свои игрушки? Да Асадов за себя и лопатки сломанной бы не дал. Пустую консервную банку бы пожалел.
Он совсем выдохся, сдался и набрал маму. Они с теткой, судя по доносящимся звукам, зависали в ресторане.
— Мама, я не знаю, что мне с ними делать.
