И следом прошибает холодный пот. А что, если я теперь стану девочкам не нужна?
Что я могу предложить своим детям? У нас даже квартиры своей нет. На какую поддержку и защиту с моей стороны они могут рассчитывать в сравнении с возможностями их отца? Правильно, на очень скромную.
Эта мысль так меня шокирует, что я не сразу замечаю Артема, который идет ко мне от лифтов через холл.
Я была уверена, что он пришлет Ларису или свою мать. В крайнем случае отправит кого-нибудь из своих помощников.
Асадова я видеть не готова.
Все мысли вмиг испаряются из головы, остается лишь дикое желание вцепиться в ворот его рубашки и трясти с криком «Сейчас же верни моих детей, гад!»
Неимоверным усилием воли я этого не делаю, а молча отдаю ему рюкзачки и сверху всовываю Максимилиана. И только потом решаюсь.
— Как… они? — шумно сглатываю.
— Все отлично. Мы поужинали и теперь играем. Сейчас с девочками мама, — нахмурив брови, отвечает Артем, и у меня внутри все падает.
Все правильно. Все как я и думала. Девочки так счастливы с папой, что напрочь обо мне позабыли…
Мгновенно подступают слезы.
Часто-часто моргаю, только в последний момент получается их остановить.
Асадов смотрится очень комично с девчачьими рюкзачками, которые у него в руках выглядят кукольными. И с динозавром под мышкой. Вот только смеяться мне не хочется.
Я жду чего-то. Может, он что-то скажет. Но Асадов поворачивается ко мне спиной, и я в отчаянии зову:
— Артем!
Он останавливается и нехотя оглядывается.
— У них аллергия на мед. У всех троих…
Его лицо вмиг приобретает точно такое же самое выражение, как сегодня в отеле.
Когда он узнал про детей. Артем ничего не говорит, одаривает меня уничтожающим взглядом и уходит. А я смотрю ему вслед и понимаю, что не могу вернуться домой.
Я даже выйти из отеля не могу. Через десятки метров этажей я чувствую запах своих детей.
Подхожу к администратору.
— У вас есть свободные номера? Только не люкс, мне попроще…
— Минутку, — девушка смотрит в монитор и сокрушенно качает головой.
— К сожалению, из свободных только апартаменты и делюксы."
"Она называет цену, и я мысленно падаю в обморок. Выхожу из отеля и еле плетусь, с трудом переставляя ноги. Они отказываются уходить оттуда, где спят мои дети.
Взгляд падает на аллею, ведущую к отелю, вдоль которой расставлены скамейки. Дохожу до ближайшей, сажусь и обхватываю колени, упираясь в них лбом.
Как бы мне ни было тяжело на душе, от мысли, что я рядом со своими детьми, становится чуточку легче.
