Боже. Теперь ясно, почему там было только одно отверстие. Для пупка. А уши для боков. И почему жжет, тоже ясно, я специально такой выбрала. С перцем чили.
— Я перепутала, — стону сквозь зубы, — это антицеллюлитный патч для сжигания жира. На животе и боках. Я совсем о нем забыла.
— Но зачем он тебе?
— Там же написано, чтобы сжигать жир на животе и боках.
Асадов скептически осматривает мой живот и бока, но от замечаний удерживается. Зато не может удержаться от нотаций.
— Ты могла доиграться до анафилактического шока.
Ты никогда не смотришь, что лепишь на лицо? Это во всем так? — спрашивает Артем, а я лишаюсь дара речи, потому что он стоит прямо напротив фотографии в рамке, где изображены мы с девочками. Там им по два года.
Вот сейчас он поднимет голову, чуть развернется и…
— Я торопилась, — отвечаю поспешно.
Артем вопросительно поднимает брови, а я замолкаю. Не говорить же, что это все из-за него.
— Я сейчас вернусь. В машине есть препарат для снятия отеков.
У меня аллергия на мед, поэтому всегда вожу с собой инъекции. Постарайся за это время не опробовать на себе какое-нибудь очередное косметологическое ноу-хау, договорились?
Быстро киваю, и как только за Артемом закрывается дверь, бросаюсь к портрету и прячу его под кроватью. А сама перевариваю услышанное.
Так вот кого мы с бабушкой должны благодарить за бессонные ночи после медовых пирожных, которыми Ханна угостила девочек в свой день рождения.
Аллергия на мед. Как бы так выпытать у него, на что в их семье еще есть аллергия?
Асадов возвращается быстро.
Просит закатать рукав и довольно профессионально делает инъекцию в плечо. Заставляет лечь, задергивает шторы, и у меня сразу начинают слипаться глаза. Это всегда так, независимо от времени суток и наличия опасности анафилактического шока.
Артем садится в кресле напротив кровати."
"— Потерпи, скоро станет легче, — говорит он успокаивающим тоном, а затем уже строже. — Я тебя просил не ставить на себе эксперименты.
Не будь это так нереально, я бы решил, что ты от меня прячешься.
Я даже дышать перестаю.
— Я? Прячусь?
— Бред, согласен, — кивает он. — Но и понравиться мне ты вряд ли пытаешься. Скорее наоборот. Так для кого ты стараешься, Лена?
Я снова холодею, в который раз за последние полчаса.
— Не понимаю.
— Все ты понимаешь, не притворяйся. У тебя кто-то есть? — он подается вперед, а я с трудом подавляю желание солгать.
