Хотя для рта оно слишком круглое. Ну может это для тех, кто подкачал губы? Может. А где отверстия для носа и глаз? И зачем здесь «уши»?
Слышу из коридора голоса и лихорадочно роюсь в косметичке в поисках маникюрных ножниц. Потом буду выяснять, что и почему. Значит, мне как всегда повезло, попалась бракованная маска. А уши тоже надо увлажнять, корейцы не дураки, знают что делают.
Быстро складываю маску поперек и вырезаю отверстия для глаз. Затем ромбик для носа. Здесь мне нет равных, я могу это делать на скорость. Трое детей, а еще и девочек, лучший способ стать профессиональной вырезальщицей масок и снежинок.
Внахлест прилепляю маску на лицо. Губы неудобно сворачиваются в трубочку, но не отдирать же ее теперь, чтобы увеличить отверстие. Раньше надо было думать.
Для моего лица маска явно велика. Или это у меня лицо маленькое? Вроде было обычное, по крайней мере, я ничего такого не замечала. Не хватало теперь начать комплексовать. Наверное, просто взяла не свой размер.
Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов и выхожу из комнаты.
Асадова нигде не видно. Тишину взрывает переливчатый детский смех, ему вторит низкий хриплый баритон. Крадусь по коридору к детской комнате, прислушиваюсь.
Так и есть. Он уже там. Просочился к нам как ядовитый воздух. На цыпочках отхожу от двери и пробираюсь в кухню, где бабушка вовсю гремит посудой.
— Зачем ты его позвала, ба? — говорю с упреком, входя в кухню.
— Он помог мне вызвать такси и загрузить мешки, — не поворачиваясь, отвечает бабушка. Она моет овощи в мойке.
— Лучше помоги нарезать салат.
— Полный отель сотрудников, — ворчу, вставая рядом, и беру нож. — Некого было попросить?
Бабушка поворачивается, чтобы ответить, и видит меня.
— А! — кричит она и в ужасе отшатывается. — Кто это?
— Бабуль, будешь так кричать, нас отсюда выселят, — стараюсь ее успокоить. — Это я, а на мне маска для лица. Ты не узнала мой голос?
— Господи-Боже, — хватается она за сердце, — разве это маска? Это страх и ужас.
— Она просто телесного цвета, — отвечаю примирительно, — потому жутковато смотрится.
Это другой производитель, я решила его попробовать.
— Это хорошо, что ты решила привести себя в порядок, — хвалит бабушка. — Артем такой привлекательный парень! Только не держи долго, не доведи Господь ему тебя в ней увидеть.
— Я ее не собираюсь снимать, бабуль, — отвечаю, кромсая помидоры, — тем более не собираюсь для него прихорашиваться. У него есть жена, пусть ею любуется.
Бабушка ничего не говорит, лишь поджимает губы.
