— А ты себе не льстишь? — мне нравится как он трется об меня, демонстрируя полную готовность.
— Ты меня совсем не знаешь, Аленька, — шепчет он, сползая по шее к груди, — и теперь у нас полно времени, чтобы познакомиться. Потому что я тебя тоже совсем не знаю…
***— Ты забыл закрыть дверь? — еле слышно мычу, нащупывая пальцы Артема.
— Угу, — точно так же тихо мычит он, сжимая мою ладонь. Только это вряд ли нам сильно поможет.
Наши дочки нависают вокруг кровати, пристально вглядываясь в притворно неподвижные лица родителей, а Галина тщетно пытается их отвлечь и увести.
Но три коктейля наших с Асадовым генов не готовы так просто сдаваться.
— Почему мы не можем полежать с мамочкой? — спрашивает Маргаритка.
— И папочкой? — добавляет Миланка.
— Они нам всегда разрешали, а тут вдруг нельзя! — бубнит возмущенно Марьяша.
— Потому что они спят, — отвечает Галина внучкам, и это бессовестная ложь.
Главная и единственная причина в том, что мы с Артемом под одеялом оба лежим абсолютно голые, вот почему.
Наш очередной секс закончился не так давно, мы были уверены, что еще раннее утро. Или просто ни о чем не думали, это будет ближе к истине."
"Я вот не совсем уверена, что мы с ним вообще спали этой ночью. Нет, я, конечно иногда закрывала глаза, но очень быстро их открывала, ощущая внутри не спадающее и твердое доказательство того, как долго и давно Артем меня хочет.
Не помню, чтобы я выражала на этот счет сомнения, но от доказательств даже не думала отказываться.
Этой ночью мы определенно сошли с ума.
Мы не разговаривали, не обнимались и не целовались. Я не нежилась в его объятиях и он не искал моих ласк.
Мы просто отрывались. Как голодные дикие животные, действующие на инстинктах. Мы не отлипали друг от друга ни на секунду.
Я сама не подозревала, что на такое способна. И ни разу за всю ночь не вспомнила о том, что мне не хватает опытности, и что мне нечем удивить такого искушенного мужчину как Асадов. В общем, о всех тех глупостях, которыми забивала себе голову в последнее время.
И это была полностью его заслуга. Артем придавал мне уверенности, я тонула в этой уверенности. Разве можно так хотеть меня, неловкую полудевственницу, пусть и родившую троих детей?
Но все эти страхи и сомнения улетучивались, когда я видела и чувствовала, что он не может насытиться. Когда слышала, как он обо мне говорил, а главное, что. Даже сейчас я краснею, вспоминая об этом, что совершенно некстати. Спящие не краснеют.
