Еще он поймал себя на том, что гладит и перебирает ее волосы, и она его не отталкивает. Наоборот, притихла, щекой вжалась в шею. Уже не такая напряженная. Может, как раз самое время попробовать…
— Почему тогда она здесь, Артем? — повернула голову Аля. — Откуда она знает, в каком номере ты живешь?
— Помнишь, сколько раз я тебе говорил про человеческий фактор? — спросил вместо ответа. — Так вот, это он и есть. Я уже дал задание безопасникам найти, кто из работников слил Злате информацию.
— Значит, ты ее не выселишь, — Алена отвернулась, ее голос прозвучал сдавлено.
— Не выселю. Точно по той же причине, по которой ты не выставила меня, когда я пришел в «Три звезды» вместе с Кругловой, — Артем постарался незаметно развернуть девушку к себе: — Потому что слишком высоки репутационные риски. Ты знаешь это не хуже меня. Я не стану помогать конкурентам себя топить.
Аля не пыталась скрыть разочарование. Он взял ее за подбородок.
— Но это не значит, что я не могу немного покреативить. А если гости сами желают съехать раньше, разве им кто-то может запретить.
И пока Плохая девочка непонимающе хлопала ресницами, поднял голову вверх и расширил глаза.
— Смотри, Аленька, что это?
— Где? — она купилась и посмотрела вверх.
— Вон там, — ткнул пальцем над головой. — Это не омела?
Алена растерянно заморгала, а у него больше не осталось выдержки. Никакой. Накрыл ртом припухшие губы, и когда она приоткрыла рот, впуская его, не смог удержаться от хриплого стона.
Глава 25
Так он меня еще не целовал. В нашу первую и единственную ночь Артем был совсем другим — требовательным, настойчивым.
И ласки его были такими же требовательными и жадными.
А сейчас все совсем по-другому. Я просто утонула в его поцелуе, задохнулась от нежности, которую невозможно ожидать от такого мужчины.
У которого резкие движения и размашистая походка. Который одной рукой поднимает трех наших дочек. И который сейчас не сдавливает меня в железных тисках, а держит так, будто я хрустальная ваза. Чуть сильнее сожмет — тресну и рассыплюсь на мелкие осколки.
У меня кружится голова. Мои мурашки оживают и радостно несутся табунами по коже, которая горит от прикосновений Артема. Внизу живота бабочки просыпаются и несмело трепещут.
Артем как будто пьет из меня и не может напиться. Зарывается в волосы, трется колючей щекой об мою щеку и снова находит ртом губы.
Это так невозможно, так затягивающе, что я не замечаю, как сама тянусь к нему. Обнимаю широкие плечи, запускаю руку в густые темные волосы.
