— Леша тот самый человек, которого ты просил узнать про мою беременность два года назад.
— Что?
Бергман замедляет шаг.
— Да, все так запутано.
— Белов Алексей, — уточняет он.
— Да.
— И он соврал мне тогда в своем отчете?
— Да.
— Зачем?
Мы подходим к двери и останавливаемся. Давид сверлит меня взглядом.
— Юлька, — напоминаю я.
Бергман распахивает передо мной дверь, пропускает вперед, а потом заходит сам.
— Женя, что ты опять недоговариваешь? — цедит Бергман, пока мы идем к бару, — почему Белов мне соврал?
Я раздумываю, как сказать, чтобы еще больше не подставить Лешу, но тут с облегчением вижу Юлькину фигуру.
По традиции, со стаканом в руке, но сейчас мне на это наплевать.
— Вон она, — произношу шепотом.
— Разберемся с твоей сестрой и вернемся к разговору, — также шепотом отвечает Бергман.
Мы подходим к барной стойке и встаем с двух сторон от Юльки.
— Здравствуй, Юля, — говорю я.
Юлька хмурится. Непонимающе переводит взгляд с меня на Бергмана и обратно.
— Надо поговорить, — решительно произношу я.
Снова взгляд на Бергмана, а потом кривящаяся полуулыбка.
— Привет, сестренка, — хихикает Юлька, — и, конечно, Давид. Какая честь для моей скромной персоны.
Пытается опрокинуть в себя спиртное, но Бергман забирает стакан из ее рук и отставляет на стойку подальше от нее. Так, чтобы не смогла дотянуться.
— Пойдем, — говорит ей Бергман и ухватывает под локоть.
— Оу, — веселится она и совсем не сопротивляется. Даже наоборот, старается прижаться к мужчине поближе.
— Юля, поднимайся, — говорю я.
— Девушка еще не заплатила за выпивку, — встревает бармен, — две порции.
Бергман достает деньги, бросает их на стойку и буквально выдергивает Юльку со стула.
— Ах, — произносит она, взмахивает руками и виснет на шее Бергмана так, что ее тело, затянутое в платье из тонкой ткани, плотно прижимается к его телу.
— Вау, — выдыхает она.
Мне противно смотреть на Юлькины выкрутасы. Радует только, что и Бергман не в восторге от происходящего.
Отдирает Юльку от себя, удерживая лишь официально, под локоть, и мы втроем идем к выходу.
— Сколько внимания и все оно мне, — мурлычет Юлька, глядя на него и взмахивает ресницами, — а какие горячие прикосновения.
Она несет все это, но Давид сохраняет на лице невозмутимое выражение.
Юлька поворачивается ко мне.
— Женечка, а что происходит? — догадывается спросить.
— Надо поговорить, — цежу я.
Когда мы выходим, Мерседес уже ждет нас у тротуара.
