Ведь теперь я на сто процентов уверена, что это будет для меня безопасно. Ведь да?
— Он мог договориться с няней и провернуть похищение, — продолжает Бергман.
— Нет, не думаю, — произношу осторожно.
— Почему нет?
— Хотя бы потому, что он не знает о ее существовании. То есть, он не знает, что у него есть дочь.
— Ты уверена?
Я киваю.
— Почему ты ему не сообщила?
Как же сложно.
— Женя, говори, сейчас не до церемоний.
— Ладно. Я пыталась сообщить, но он не поверил. Решил, что я беременна не от него.
— Хорошо, когда это было?
— Еще до рождения дочки.
— Что мешало ему узнать правду потом? Скажем, случайно, через те же соцсети, он выясняет, что ты стала обеспеченной женщиной. У самого дела идут не очень хорошо и нужны деньги. Что-то срочное, кредит, например. Тогда он решает украсть девочку с целью выкупа. Если он настоящий отец и докажет это, то сможет избежать ответственности за свои действия.
— У Верочкиного отца много денег, гораздо больше, чем у меня. Так что этот вариант я склонна исключить.
— А если он просто понял, что свалял дурака и ему вдруг понадобился ребенок? В эту версию отлично укладывается тот факт, что нам до сих пор не поступало никаких звонков от похитителей.
— Ты бы так сделал? — быстро спрашиваю и облизываю губы.
Он хмурится.
— Нет, конечно.
— Почему нет?
— Это глупо. Не только глупо, но и жестоко. Отнять ребенка у матери вот таким способом. Даже не попытавшись поговорить. Кроме того, он должен понимать, что его будут искать. Та же полиция. Проще попытаться наладить контакт с тобой.
А уж если не получится, тогда думать, что делать дальше.
— Но ты говорил, тогда, в Германии, что мог бы забрать…
— Женя, — перебивает он, — я также говорил, что сожалею. Это касается всего, что я тогда сказал. И я бы сто раз подумал, прежде чем проворачивать такое. Только если общение с матерью угрожает самому ребенку. Но это не про тебя. Тем не менее, все люди разные. Поэтому, Женя, ты должна сказать, кто отец твоего ребенка. Прямо сейчас. Без этого никак.
— Я скажу, — киваю.
Скажу. Если он не собирается отнимать мою девочку, он должен знать. Скажу прямо сейчас и пусть это поможет найти Верочку быстрее. Я должна думать о дочке.
Я набираю в грудь побольше воздуха и только готовлюсь произнести вслух, как тишину помещения разрывают сразу два входящих.
Одновременно звонят и мой телефон, и телефон Давида. Мы переглядываемся, а в воздухе концентрируются волны страха.
— Номер не скрыт, — быстро произношу я, — значит, не они.
