— Конечно, слышала, — кивает в ответ Светлана, — кто в наших кругах о нем не слышал. Могу познакомить, если хочешь.
— Ээээ, нет, спасибо.
Еще узкие брови взлетают вверх.
— Нет? Еще ни разу за три года работы в этой сфере мне никто так не отвечал.
И смотрит более внимательно, чем до этого.
— Просто, я очень волнуюсь. Такой человек! — быстро нахожусь.
— А, — тут же расслабляется Светлана, — нашла проблему. Кстати, а вот и он.
Она снова подхватывает под локоть и снова тащит. Я ругаю себя за слабоволие.
— Давид Георгиевич, здравствуйте. Как вам здесь? Все организовано по высшему разряду, специально для вас! Это Женя, ваша коллега.
Я готова провалиться сквозь землю."
"Но я сама виновата, нужно было сматываться без всяких разговоров. Теперь я должна собраться с силами и вести себя достойно.
Поднимаю голову и смотрю прямо на него.
Наши глаза встречаются и меня обдает таким жаром, как никогда не бывает с другими мужчинами.
Бергман не просто смотрит. Он изучает, прожигает взглядом.
Внимательно, словно мы одни в этом зале и вокруг нас нет огромного количества народа.
Под этим взглядом с легкостью можно забыть о прошлом и о том, что мне следует держаться от него как можно дальше.
Почему он так действует на меня, даже спустя время? Даже тогда, когда я знаю, какой он?
— Вы были в зале в тот момент, когда выступала Женя? Как вам ее выступление? — врезается в мозг голос Светланы.
Но кажется, только я сейчас не способна ни на что реагировать. Бергман же держит разговор под контролем.
— Да, я был в зале в тот момент. Отличное выступление, Женя.
Он салютует бокалом и улыбается одним уголком губ.
— Я бы сказал, лучшее из всех вступлений за сегодня.
— Спасибо, — выдавливаю из себя и чувствую, что краснею.
А еще понимаю, что сжимаю свой бокал так сильно, что стекло вот-вот треснет. Пытаюсь сбросить напряжение, но не выходит. Ничего не выходит, когда этот человек рядом.
— Женя вообще молодец, — продолжает Светлана как ни в чем не бывало, — успевает одновременно и работать, и заниматься дочк…
Разжимаю пальцы.
Бокал летит вниз и разбивается с оглушительным звоном. Брызги разлетаются вокруг нас. Попадают немного на мой костюм, но в основном на костюм Бергмана.
Все вокруг будто замирает, взгляды всех присутствующих приковываются к нам.
— Ох, — слышится сразу с нескольких сторон.
— Ой, — восклицает и Светлана.
— Извините, Давид Георгиевич, — говорю ровным тоном, — случайно получилось.
