— Выходи отсюда, тебе здесь не место!
Я не могу говорить громко, потому что тогда разбужу дочку, но и позволить ему здесь оставаться крайне недопустимо.
— Я не уйду, пока мы не поговорим.
Бергман закрывает за собой дверь, на ключ, а я отступаю вглубь комнаты, к своей кровати.
— Что ты услышала, Женя?
— Все. Я услышала все, что нужно. Что это ты отдал приказ два года назад, чтобы меня сбила машина. Ты, а не какая не Илона!
— Не скажешь, зачем мне это?
Он говорит спокойно, а руки сунул в карманы брюк, но меня не обманет это показное спокойствие.
— Ты сам знаешь, зачем нужно. Чтобы твои миллионы остались в целости и сохранности.
Внезапно вспоминаю что у меня в сумочке лежит пистолет. Лешин. Тот самый, который забрала у него и про который все успели благополучно забыть, даже я сама.
Делаю шаг в сторону, хватаю сумку и достаю из нее оружие.
Направляю пистолет на Бергмана и с удовольствием наблюдаю, как зрачки мужчины расширяются.
— Сейчас ты дашь нам с дочкой уйти, — говорю ему.
— Откуда у тебя пистолет, Женя?
— Неважно.
А важно только то, что ты дашь нам уйти.
— И куда вы пойдете?
— Уедем.
— Нет.
— Нет?
— Женя, послушай.
Бергман делает шаг ко мне, но я сжимаю пистолет крепче в пальцах.
— Стоять!
Он останавливается.
— Женя. Хорошо, скажу все как есть. Я проверяю Илону, потому и сказал ей все, что сказал. Провоцировал и хотел посмотреть, как она будет действовать дальше. Сама понимаешь, что по-другому очень сложно установить истину спустя столько времени.
— Я тебе не верю.
— Зачем мне врать?
Совершенно не обращая на направленный в его сторону пистолет, Бергман начинает прохаживаться по комнате.
— Я уже давно влюблен в тебя, Женя, — вдруг говорит он, — и все, о чем могу думать, так это о том, чтобы быть с тобой и нашей малышкой.
— Ты сказал, что не уверен, что она твоя.
Бергман кидает на меня взгляд и продолжает.
— Но о вашей безопасности я тоже должен заботиться. Если кто-то из моих людей виноват в том давнем наезде, я обязан об этом знать.
Рука затекает и пистолет в моей ладони начинает ходить ходуном.
— Он хотя бы заряжен? — интересуется Бергман, а в его голосе мне чудится усталость.
Вера начинает шевелиться в кроватке, и мы замираем.
Повозившись немного, дочка поворачивается на другой бок, и я вновь возвращаю взгляд на Давида.
Но не успеваю ничего сказать.
В этот момент мы вдруг слышим шуршание в замочной скважине. Такое, будто кто-то пытается открыть замок.
Мы замираем снова, и Бергман подносит палец к губам.
