Дочка снова ныряет в пачку, машина выезжает на шоссе, а я решаю вернуться к теме сестры, чтобы закрыть этот вопрос.
— Юлька подсаживалась на минуту, — поговорю Давиду, — хотела познакомиться с Верой. Я разрешила, потому что вокруг сновал мужчина, похожий на журналиста. Я решила, что уж лучше пусть Юля болтает с нами, чем с журналистом. Неизвестно, что она ему понарасскажет.
— Да, хорошо, что напомнила. Нужно будет проследить, чтобы это дело не очень раздували.
— В идеале, чтобы его вообще нигде не афишировали, — отвечаю ему и тут же развиваю свою мысль.
— Прихожу в ужас от одной мысли, что все то, через что нам пришлось сегодня пройти, начнет мусолиться посторонними и праздными зеваками.
— Ты права. Я сейчас же дам поручение Илоне, и она все проконтролирует.
Давид тянется за телефоном.
— Илоне?
В животе неприятно покалывает только от одного упоминания помощницы Бергмана.
— Да, она занимается этими вопросами не первый год. У нее есть контакты практически всех изданий и новостных интернет-ресурсов.
Поверь, у нее очень большой опыт в этом.
— Не сомневаюсь, — говорю и тут же вспоминаю о подслушанном в отеле разговоре.
Давид хмурится.
— Женя, что-то не так?
— Все так. Просто….
Тут я тру виски.
— Не знаю. Ладно, делай, как знаешь.
— Мам пи-пи. Хатя пипи.
Верочка дергает меня за рукав.
— Что она хочет? — тут же спрашивает Давид.
— В туалет. Мы тут пили воду, пока тебя ждали, ну и вот. Придется остановиться.
Мерседес тормозит у обочины, и мы с Верой отходим к кустарнику, растущему вдоль шоссе.
Давид тоже выходит из машины. Но остается рядом с ней.
Звонит, наверное, Илоне, но, как только мы приближаемся к нему, заканчивает разговор и возвращает телефон в карман пиджака.
— Все в порядке? — интересуется.
— Да, в полном, — киваю.
— Хорошо.
Мы снова садимся в салон, правда немного не в том порядке, в каком ехали до этого.
До остановки Веруня сидела в середине, сейчас же устраиваю ее справа от себя, а сама пододвигаюсь ближе к Давиду.
Пока сладкое все еще переваривается в детском желудке, Вера пребывает в прекрасном настроении. Когда шли обратно к машине, она попросила сорвать для нее ветку. Теперь она играет с начавшими уже немного желтеть листочками и что-то напевает себе под нос.
— Устала? — спрашивает меня Давид.
— Немного.
На самом деле очень сильно и сейчас, от плавной езды, меня начинает клонить в сон.
— Если хочешь, можешь облокотиться на меня, — предлагает Давид.
— Спасибо.
