— Мне будет плевать, если ты скажешь «нет». Или закричишь. Попросишь остановиться. Я этого не сделаю. У тебя есть шанс отступить. Даю тебе секунду.
Звучит угрожающе.
Но несмотря на опасность, следующую по пятам, я всё же выпаливаю:
— Как только я побегу, ты захочешь меня сильнее. Каждый хищник чувствует удовлетворение от убегающей от него жертвы.
Только сейчас я кое-что понимаю. Я, дура из деревни, бросила всё, чтоб в одиночку поехать в столицу. Не забоялась, не струсила, пёрла вперёд, напролом…
Испугалась какого-то секса?
Он ведь приятен.
"
"Раз пальцами можно доставить внеземное удовольствие, что же тогда будет, если я попробую это с мужчиной?..
— Как ты заговорила, — усмехнувшись, проводит большим пальцем по щеке. А она горит так, словно её подожгли. Я смущена. И уже в трусиках всё мокро. От одного поцелуя. — Но ты абсолютно права. Поэтому расслабься, Ульяна, если не хочешь, чтобы в первый раз было больно.
Глава 38. Басманов
Глава 38. Басманов
Подхватываю девчонку за бёдра. Отрываю от пола.
И, развернув, нетерпеливо сажаю на широкий стол. Я не хотел, чтоб её первый раз был таким.
Но на этот раз точка кипения достигла предела.
Накидываюсь на Ульяну снова. Та дрожит, боится, но всё равно поддаётся.
Маленькая…
Чувствительная…
Целка! Которых сейчас в наше время вообще не найти.
Безумный поцелуй длится недолго. Я бы смаковал её каждую секунду, но боюсь, что с этой девчонкой опять что-нибудь случится. Нет уж. Сегодня я возьму своё сполна. А там уже точно не отвертится.
Слышал, девственницам только в первый раз страшно.
Вот и она трусит. Но перестанет.
Отрываюсь от неё, и руки сами тянутся к её белой майке.
— Провокаторша, — отчего-то злюсь на неё, завидев грудь без лифчика. Нетерпеливо снимаю с неё тряпку, выкидываю на пол.
И залипаю на шикарных холмиках. Округлая двоечка с маленькими светло-коричневыми сосками.
Как маньяк облизываюсь.
А она руками закрывается.
— У меня нет нормального. Только те, что…
Да, я помню каждый.
И увидь я сейчас то брендовое эротичное бельё на её теле – точно бы просто отодвинул трусы в сторону и вошёл в неё без подготовки.
Но сначала разогреть. Чтобы не так больно было. Не порвал её.
Сука. Лишнее время.
Ей-богу, сейчас что-нибудь случится. Дом обрушится, у меня сердечный приступ будет.
— Потом покажешь, — усмехнувшись, всё же провожу пальцами по ареоле. От прикосновения прохладных пальцев они твердеют ещё сильнее, сжимаясь. И я тут же наклоняюсь, вбирая один в рот и играя с ним языком.