Разве он не помнит, как нам хорошо вдвоем? Держась за связь железной хваткой, я вспомнила, как под моей спиной развалился стол, вспомнила великолепное ощущение, как Ксейден колотился в меня – такой твердый, так упоительно глубоко, – как мы оба терялись друг в друге, дышали одним раскаленным воздухом, жили только ради пика следующего мгновения.
Свернувшаяся во мне энергия начала жечь, нагревая кожу и грозя спалить все, что я есть, если я ее не выпущу. Боги, как хорошо было бы чувствовать мягкое касание его теней на моей коже, обволакивающих меня тысячами ласк, пока он…
Ксейден прижался лбом к моему и задрожал, покрывшись испариной.
– Ох, любимая.
Что-то в этом гортанном стоне – сплошь скрежет и отчаяние – толкнуло меня за край со следующим движением его пальцев. Я старалась удержать энергию, но та сорвалась, и, когда я раскололась, слева от меня ударила молния. Тень залила все вокруг на одно тягучее мгновение, пока наслаждение наваливалось волнами, то затягивая меня в пучины, то взметая на поверхность, снова и снова.
Я уловила запах горящего дерева, и Ксейден вскинул обе руки к изголовью надо мной. Исказившее его лицо мучение привело меня в чувство меньше чем за секунду. Казалось, ему невероятно больно.
– Ксейден? – шепнула я, потянувшись к нему.
– Не надо. – Наполовину приказ, наполовину мольба.
Мои руки упали на грудь, а когда я попробовала заглянуть в нашу связь, она уже поблекла – и была закрыта стеной ледяного оникса.
– Что происходит?
– Мне нужно немного передохнуть.
– Ксейден ронял каждое слово, как камень.
– Ладно. – Я выбралась из-под него и встала с кровати, тут же увидев обгорелую трещину в тумбочке. Ну, хотя бы уже не сжигаю деревья. – Все, так нормально?
– Боюсь, всех островных королевств будет мало, – пробормотал он.
Какого хрена?
– В смысле? – Ничего не понимая, я просто смотрела, как он глубоко дышит, успокаиваясь.
Потом Ксейден кивнул, будто снова обрел уверенность.
– Я забыл. – Он медленно отпустил изголовье и сел, подобрав под себя ноги и стиснув колени пальцами, а потом его руки разжались и безвольно обмякли.
– Я проснулся, увидел, как ты сидишь, и самым нормальным в мире было взять и обнять тебя – вот только я уже не нормальный. Блин, прости, Вайолет.
А.
– Да, я тоже забыла. – В ту же секунду, как почувствовала его губы. – Тебе не за что извиняться, и не говори, что ты не нормальный…
Минутку. Мой рот скривился в улыбке. Уж эту неприятность решить можно.
