– Она бросила взгляд на громадный рюкзак, оттягивавший мои плечи, потом – на другой, у ног. – Хитрые у тебя письма, не придерешься. А вот рюкзаки не очень.
– То, что ты в отпуске, мне и так сказал Панчек, когда я спрашивала, как тебе написать. Ты просто исчезла. – Я сузила глаза и выпустила в морозный воздух облачко пара. – И что поделать с размером рюкзаков, если приходится брать с собой…"
"– Боишься, что на Деверелли припасов не будет? – спросил Холанд позади меня.
Мира воздела бровь, умудрившись сказать «я же говорила», даже не шевельнув губами.
– Больше боимся, что ты опять что-нибудь испортишь, – заметил Ксейден, и я развернулась навстречу ему и Гаррику, выходившим из тумана.
Холанд напрягся:
– Ты не имеешь права говорить со мной в таком тоне, Риорсон.
– Ну, прекрасно. А я-то думала, когда вы двое начнете собачиться. – Мира сложила руки на груди.
– И что дальше? Получишь запрет на посещение очередного острова? Будешь вечно отсиживаться на корабле Текаруса? Ты и так для нас балласт, ваше высочество.
Теперь собираешься еще и мешать? – Ксейден остановился рядом со мной, но руки держал при себе, как и с самого своего возвращения.
«Все на месте?»
«Даин в пути».
– Я не собираюсь извиняться за ведение наваррской политики на Деверелли… – начал Холанд.
– Может, тогда извинишься за то, что скрыл важные сведения от тех, кто отвечал за сраную миссию? – парировал Ксейден, подступая вплотную к Холанду, и у его ног заволновались тени. – Если бы не мы, ты уже был бы труп.
Проклятье.
Я бросила взгляд на Гаррика, который посмотрел на меня так, будто это я должна была что-то сделать.
«Да пусть прикончит принца, – предложила Андарна, и я услышала, как в десяти шагах за моей спиной звенит ее сбруя. – Из него вышел плохой представитель».
«От него проблем не будет», – попробовал успокоить нас Тэйрн.
Мне бы хоть половину его уверенности.
– Ну, начало уже отличное, – заметил Дрейк, широко шагая к ряду грифонов, где в густом тумане ожидали остальные летуны.
Я с трудом различала их силуэты.
– Проваливай с глаз моих, – приказал Холанд.
– Как же тебе, наверное, обидно, что сам ты заставить меня не можешь. – У Ксейдена приподнялся уголок губ. – Может, сам уже спрячешься в свою корзинку?
– Иди на хрен. – Щеки Холанда побагровели, но он отступил на шаг.
«Мне уже честно все равно, убьешь ты его или нет, – сказала я Ксейдену по нашей связи. – Но тебе самому – нет. Вспомни, что говорил мне, когда я чуть не оторвала Кэт голову в Аретии».
