— А ты хочешь, чтобы твоя сестра смотрела, как тебя сажают в тюрьму? Или, что еще хуже, присутствовала на твоих похоронах? Потому что, поверь мне, нет ничего более мучительного, чем видеть, как гроб с твоим родным человеком опускают в землю.
Парень перестает дергаться и наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.
— Сейчас ты успокоишься, вернешься в дом и обнимешь свою сестру. Скажешь ей, что любишь ее и что в будущем ты больше не будешь создавать проблем.
Парень смотрит на меня, потом кивает.
— А что насчет Рокко? Если он снова…
— Рокко Пизано уже много лет назад подписал себе смертный приговор, — говорю я.
— Он больше не тронет твою сестру.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты не можешь никого ударить, если у тебя нет рук. И потому что я убью его прежде, чем у него появится шанс снова к ней приблизиться. — Я отпускаю ребенка. — Иди в дом. Скажи Равенне, что я буду ждать ее здесь.
Он поворачивается ко мне и сужает глаза.
— Ты серьезно хочешь убить его?
— Да.
— Надеюсь, он будет страдать.
На моем лице появляется легкая улыбка.
— Очень.
Витто, уже не тот вспыльчивый подросток, что был несколько минут назад, бросает на меня взгляд человека, понимающего всю серьезность ситуации, и уходит в дом. Я прислоняюсь спиной к стене напротив двери квартиры, прислушиваясь к тихим словам, но не подхожу ближе, чтобы услышать их более отчетливо. Я едва держусь на волоске, и если еще хоть раз услышу о том, как этот сукин сын причинил ей боль, ворвусь в больницу и отрежу голову этому мудаку.
Равенна выходит спустя несколько минут, ее взгляд прикован к ветхому полу.
— Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого, — бормочет она.
Я поднимаю ее подбородок рукой. Ее глаза встречаются с моими. Грустные. Затуманенные слезами.
— Почему ты вышла замуж за Рокко? — спрашиваю я. — Ты любила его?
С ее губ срывается страдальческий смех.
— Моему брату пришла в голову шальная мысль — сыграть с Рокко в покер. Витто проиграл. А я пошла в оплату долга.
Я пристально смотрю на нее. Ходили слухи, что Рокко выиграл свою жену в карты, но думал, что это не более чем сплетни.
— Кто знает? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.
— Что Рокко избивал меня? Кроме мамы, никто. Может быть, один из охранников, который видел синяки.
— Как его зовут?
Глаза Равенны удивленно распахиваются.
— Зачем?
Зачем? Затем, что я хочу найти того гаденыша, который видел, что ей причиняют боль, и ничего не сделал. Я зажмуриваю глаза, пытаясь выкинуть эту мысль из головы. Она — моя цель.
