Мы въезжаем в ворота, Алессандро паркует внедорожник на бордюре у участка и оборачивается ко мне.
— Я ненадолго. — Он подносит мою руку ко рту и целует в середину ладони. — Хочешь пойти со мной?
— Да, но только если ты сам этого захочешь, — тихо отвечаю.
— Я хочу, — кивает он.
Мы выходим из машины, Алессандро берет меня за руку и ведет по широкой гравийной дорожке через кладбище. Я смотрю на наши переплетенные пальцы, немного нервничая от того, что ждет нас впереди. Мы шагали по узкой дорожке, не произнося ни слова, пока не дошли до белого мраморного надгробия.
Рядом с ним посажена молодая березка, ее тонкие голые ветви навевали грусть. Я смотрю на белый ствол и не решаюсь взглянуть на Алессандро. Но краем глаза замечаю, как он протягивает свободную руку и гладит поверхность камня.
Он выпускает мою руку, и я на мгновение закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Что увижу, когда открою их? Он скажет мне, что передумал?
Я набираюсь смелости и смотрю правде в глаза.
Алессандро стоит рядом со мной и развязывает узел кожаного ремешка на левом запястье.
Затем кладет шнурок с амулетом-медведем на надгробие и снова берет меня за руку.
— Прощай, Натали, — говорит он грубым голосом и целует меня в макушку. — Пойдем, детка.
* * *Часы на комоде показывают пол-одиннадцатого, отражаясь на окне, за которым ночь.
На полу лежит небольшой рюкзак, заполненный лишь наполовину. Я не хочу брать с собой ничего, купленного на деньги мужа, поэтому взяла только леггинсы, несколько топиков и нижнее белье.
Все остальное, что я привезла с собой, Рокко выбросил. Своей куртки у меня нет, есть только дорогое пальто, которое выбрал для меня Рокко, поэтому я оставила пиджак Алессандро.
Услышав шаги в коридоре, я вскакиваю с кровати и бегу к двери с мобильным телефоном и рюкзаком. В коридоре темно, единственный свет исходит от люстры над лестничной площадкой в конце коридора, которая освещает фигуру в нескольких шагах передо мной.
Сумка и мобильный телефон выскальзывают из рук и с шумом падают на пол.
— Куда-то собралась, bellissima?
Я замираю, не в силах пошевелиться, ноги словно приросли к полу. И даже не могу говорить.
— Мне недавно позвонили. — Рокко делает шаг вперед. — И рассказали о званном ужине, на котором моя жена, очевидно, целовалась со своим телохранителем. Надеюсь, это неправда?
Слова не идут на язык, могу лишь стоять и смотреть на мужа. Рокко наотмашь бьет меня по лицу с такой силой, что я отлетаю к стене.
