Временами мне кажется, что безучастные наблюдатели хуже мучителей.
— Даже не сомневаюсь. — Я допиваю воду и ставлю стакан на приставной столик позади себя.
Одарив миссис Нателло такой же фальшивой улыбкой, отправляюсь в солярий. Та сумма, которая мне требовалась, чтобы сбежать от Рокко, была астрономической, но теперь, когда он умрет, денег у меня станет более чем достаточно. Я подожду, пока все успокоится, а потом отвезу маму и Витто туда, где нет влияния «Коза Ностра». Не хочу рисковать тем, что братец попадет в их руки.
Я нашла менее людное место на другой стороне солярия, за столами с едой и креслами, где собралось большинство гостей, но Пьетро заметил и устремился ко мне. Я зря пришла на этот бранч. Не хотела ни с кем общаться, но все же это лучше, чем оставаться в своей спальне. Там я думала обо всем, что сказал мне Алессандро. Его слова снова и снова звучали в моей голове. И из всего калейдоскопа событий, произошедших между нами, одна мысль не давала мне покоя. Когда мы занимались любовью, он был со мной.
Снова он.
Я сжимаю руки в кулаки и приказываю себе не смотреть на Равенну и Пьетро, которые разговаривают в конце фуршетного стола. Не могу. Мои глаза, как магнитом, притягиваются к ним, и не в силах отвести от них взгляда.
Их беседа носит дружеский характер. Пьетро — человек, который всегда поступает по правилам, поэтому никогда бы не стал флиртовать с замужней женщиной. Но я видел, как он смотрел на Равенну. Как только она овдовеет, он сделает свой ход.
Я сжимаю кулаки сильнее, ногти впиваются в ладони.
По всей вероятности, стоило бы радоваться за нее. Этот культурный, прямолинейный ублюдок мог бы ей подойти. Равенна будет с ним счастлива. Пьетро, возможно, и высокомерный, утонченный сукин сын, но более чем способен ее защитить. И все же… У меня ноют руки врезать ему, а в груди поднимается гнев. Она принадлежит мне! Никто не может защитить ее, кроме меня!
Я глубоко вздыхаю и начинаю считать до десяти. Решение принято. Мне пришлось выбирать между клятвой отомстить и ею, и я выбрал первое.
Я должен отпустить Равенну.
Когда Пьетро кладет руку на спину Равенны, мое самообладание испаряется. Я пересекаю комнату и останавливаюсь прямо за спиной Равенны. Настолько близко, что наши бедра почти соприкасаются.
— Убирайся, — бормочу я Пьетро.
Он поднимает голову и вздергивает бровь.
— А, сторожевой пес Рокко. А я уже начал волноваться.
Я склоняю голову так, чтобы она оказалась на одном уровне с головой Пьетро.
— Я сказал, чтобы ты убрался.
