С Равенной у меня возникло желание встать на колени и выложить все ужасные вещи, которые я совершил. И это пугает меня до ужаса.
Надо это прекратить. Закончить всё до восхода солнца. Мне понадобится три часа, чтобы собрать вещи, добраться до больницы и убить Пизано. К тому времени, когда кто-нибудь заметит, что он мертв, я уже уеду из страны. Да, я так и сделаю. Мне только нужно в последний раз взглянуть на Равенну.
Как можно тише поворачиваю ручку и вхожу в залитую лунным светом комнату. Равенна лежит в своей постели, спиной к двери.
Спит."
"Всего минуту или две, говорю я себе, присаживаясь на край кровати. Понаблюдаю за ней минутку, а потом уйду.
Несколько мгновений, предшествующих полному пробуждению, всегда кажутся мне загадочными. Граница между сном и явью сначала размыта, но по мере того, как ночные фантазии исчезают, постепенно просыпаешься, она становится все более и более твердой.
Он снова снится мне. Щебетали птицы, мы лежали на мягкой траве под жарким солнцем, и он проводил пальцами по моим волосам.
Я медленно открываю глаза, и мой взгляд фокусируется на виде, открывающемся через балконную дверь. Воробьи прыгают по железным перилам и радостно чирикают. Совсем как во сне.
И так же, как во сне, кто-то проводит пальцами по моим волосам.
— Прости, что разбудил.
Я на мгновение закрываю глаза и наслаждаюсь его прикосновением.
— Все в порядке.
— Прости, что напугал тебя.
Алессандро встает, и матрас подпрыгивает. Я не вижу его, так как все еще смотрю в противоположном направлении, но слышу его удаляющиеся шаги.
— Мне кажется, я никогда не боялась тебя, — шепчу.
Его шаги затихают.
— Даже после того, как я признался в намерении тебя убить?
Я переворачиваюсь в постели, а он стоит у двери спиной ко мне.
— Помнишь ли ты тот день в лифте? Когда лифт перестал работать и погас свет?
— Да, помню.
— Ты понял, что у меня паническая атака, и играл со мной в игру с цифрами.
— И что?
— Алессандро, я провела несколько месяцев с человеком, который находил огромное удовольствие в том, чтобы мучить меня.
Как психологически, так и физически. Психологические пытки, может, и не оставляют видимых шрамов, но раны, которые они наносят, гораздо страшнее. — Я пригвождаю его взглядом. — Ты меня почему-то ненавидел. Я не знала тогда почему, но видела это в твоих глазах. Ты мог бы просто смотреть, как я схожу с ума, и молчать. Но ты этого не сделал, несмотря на свою ненависть ко мне.
Алессандро смотрит в пол.
— Я так старался тебя ненавидеть. Поверь мне.
